Русский изменить

Ошибка: нет перевода

×

Очень смешная глава

Main page / Неизбежность озаренного мира / Очень смешная глава

«Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а рассмотришь — просто черт возьми! После видят, нечего делать, — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры, курьеры… можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение?»

Понятно кто

 

«Большинству  из  нас  знакомы  хотя  бы   отдельные   мгновения   нашей собственной  спонтанности,  которые  становятся  и  мгновениями   подлинного счастья. Это может быть свежее и непосредственное  восприятие  пейзажа,  или озарение после долгих размышлений, или необычайное чувственное  наслаждение, или прилив нежности к другому человеку. В эти моменты мы узнаем, что значит спонтанное переживание и чем могла бы быть человеческая жизнь, если  бы  эти переживания, которые мы не умеем  культивировать,  не  были  столь  редки  и случайны.»

Фромм

Содержание

    Фромм не умел культивировать ОзВ, и честно в этом признавался, не пытаясь делать из себя всезнающего мудреца. Он верил, похоже, что ОзВ могут наступать лишь спонтанно. Интересно – как бы он принял мою книгу, если бы дожил до ее появления…

    Я неоднократно сталкивался с крайне негативной реакцией, когда высказывал свое мнение относительно роли меня самого, моих книг, в человеческой истории. Если это был тот, кто испытывает ко мне антипатию, то он просто крутил пальцем у виска, саркастически посмеиваясь. Если это был тот, кто испытывает по мне позитивное отношение, он скромно старался промолчать и поскорее вытеснить то, что он от меня услышал. Тот, кто испытывал ко мне симпатию, чаще всего формально со мной соглашался, испытывая при этом неловкость, словно стыдясь – такое бывает, когда симпатичный тебе человек делает что-то глупое, нелепое и постыдное.

    Меня такие реакции всегда удивляли, поскольку, давая оценку своим действиям и книгам, я исходил из тех же критериев, которые применяю к оценке всех других людей, их поступков, и не руководствовался чувством собственной важности, желанием похвастаться и т.д. Так вот – о моей самооценке – я думаю, тебе будет интересно узнать – какова она.

    Я считаю, что за всю историю человечества не было написано ни одной книги, которая имела бы такое же грандиозное значение для человечества в целом, какое, на мой взгляд, имеет книга «Селекция привлекательных состояний», к которой можно присовокупить и всю вспомогательную литературу, включая три тома «Майи», «Фрагменты», «Статьи практикующих» и т.д. Никогда  и никто даже близко не приблизился к тому, чтобы, во-первых, последовательно и связно описать структуру человеческих восприятий, во-вторых – указать направление эволюции человечества, в-третьих, детально продумать и описать пошаговые инструкции к тому, чтобы начать двигаться в этом направлении. Если ты возьмешь любую книгу, которая претендует на роль учебника жизни, ты обнаружишь в ней грандиозное количество догматических утверждений, ты нигде не найдешь призыва к следованию радостным желаниям, ты нигде не найдешь указания на безусловную и первостепенную ценность озаренных восприятий, и уж тем более ты нигде не найдешь описания практических шагов, которые дают немедленный интересный результат.

    Удивительно, но все без исключения «учителя мудрости» проповедуют ненависть к сексу – даже те из них, которые формально секс признают и одобряют. Если иногда и попадаются книги, в которых на удивление мало или вовсе нет тупости (например – книги Кастанеды), то, увы, в них читатель не находит вообще ничего или почти ничего, что он мог бы применить практически и изменить свою жизнь прямо сейчас, и находит вместо этого массу информации, которая успешно конвертируется им в новую эзотерику, то есть тупость и догматичность, усиливающую его агрессию, чсв и прочие дегенеративные качества.

    Если я представляю – каким будет ко мне отношение в будущем, мне почему-то представляется картина, в которой миллионы и даже миллиарды людей почитают меня и мои книги как нечто самое ценное, что когда-либо было создано человеком – настолько значимым для меня является указание на сам вектор эволюции – движение к озаренным восприятиям. После тысячелетий всевозможного эзотерического и агрессивного бреда – вдруг, одномоментно, среди немыслимого мусора появилась жемчужина предельно чистого и ясного сияния – «Селекция». Как это произошло, я и сам не понимаю, и глядя на свою жизнь словно со стороны, я испытываю изумление – «как это так получилось»?

    И в самом деле – как это получилось? Я, в общем, этого не знаю. Я знаю, что был во многом похож на обычных людей и жил жизнью совершенно обычного человека, который гниет в тяжелейших негативных эмоциях, уже в 30 лет начинает стареть и жизнь которого быстро катится под уклон. И все же в моей жизни было несколько удивительных моментов, о которых я не могу не упомянуть, если рассматриваю этот феномен – появление самого себя как человека, деятельно стремящегося к ОзВ и создающего для других путь к ним. Я расскажу о некоторых из этих моментов, разумеется, ничего не убавляя и не прибавляя, во что, конечно, мало кто поверит, но сначала расскажу об одном случае, который ничего не объясняет, но показывает мое отношение к самому себе.

    Путешествуя как-то по Лаосу с одной мордой, мы заехали в один древний храм, который, как и многие другие, не произвел на меня практически никакого впечатления – ну стены и стены, несколько необычная архитектура, слабое чувство тайны от вида древних развалин, но не более того – у меня нет пиетета к древности как таковой, хотя, представляя, что вот эти камни были положены кем-то сюда несколько тысяч лет назад, я испытываю некоторое изумление от прикосновения к такому масштабу, как «несколько тысяч лет» человеческой деятельности. Спускаясь вниз, обратно к такси, по длинной лестнице, мы увидели на обочине стол, за которым сидел очень старый человек очень эзотерического вида. На столе лежали стопки каких-то исключительно обветшалых книг. Человек предоставлял услуги гадания по руке – то есть был хиромантом. Посмотрев на его лицо, я не увидел на нем признаков безумия, которое так свойственно представителям его профессии и близких к ним, и – впервые в жизни – у меня возникло желание – проверить – что этот человек скажет обо мне? Ведь я считаю себя тем, кто дал, фактически, человечеству больше, чем кто-либо другой. Я считаю себя фигурой, грандиозное значение которой нельзя сравнить ни с какой другой, включая Будду Гаутаму и прочих претендентов на великую роль. И мне стало любопытно – ведь скорее всего он скажет мне нечто такое, что можно ожидать от хиромантов – несколько слов о характере моей личности (что прекрасно можно распознать по мимике, повадкам без всякой хиромантии), что-нибудь вяло-критическое типа «недостаточно целеустремлен», что, опять таки, можно сказать о каждом, ну и что-нибудь льстивое, чтобы клиент оказался в целом доволен.

    Я подошел к нему и протянул ему руку. Дальнейшее меня изумило. Внимательно рассмотрев ее, он взглянул на меня и сообщил то, что я никак не мог рассчитывать услышать ни от кого, включая морд:) – «все страны и все народы будут поклоняться тебе. Ты обладаешь очень светлым разумом, годы твоих исканий закончены, все трудности позади, и теперь тебе предстоит только пожинать плоды». Я просто не знал – что это все означает. Морда, путешествующая со мной, тоже протянула ему руку и услышала вполне обычный диагноз – что у нее впереди еще будут трудности, что ее разум не слишком ясен, и что ей еще предстоит немало поработать, чтобы стать достойным человеком. По-моему, он не сказал ей даже ничего приятно-льстивого, но это я уже плохо помню, потому что меня поразил до крайности сам факт того, что старый, незнакомый мне человек говорит мне в лицо, без смущения, как нечто совершенно само собой разумеющееся, фразу, которая не переставая крутилась у меня в голове: «все страны и народы будут поклоняться тебе». Озвученная другим человеком, эта мысль словно вышла из подполья «неприличных мыслей» и засияла каким-то особым светом. На некоторое время я испытал чувства торжества, преданности и блаженства предельной для меня интенсивности и пронзительности. Образ толп людей, поклоняющихся мне, вызывал всплески еще более интенсивные, хотя, казалось, интенсивнее уже некуда.

    Интересно, что когда впоследствии я сталкивался с таким отношением к себе со стороны людей, которых считаю весьма трезвыми, у меня никогда не возникало неловкости – я в самом деле считаю себя величайшей фигурой в истории человечества. И когда сегодня та морда написала мне:

    «Вчера возникло странное восприятие «поклонения» тебе. К этому у меня еще больше скептиков — я терпеть не могу эзотерику. И если у меня возникает желание поклоняться тебе вроде как божеству, я серьезно сомневаюсь в своем психическом здоровье. Не хотелось даже писать про это. Тем не менее, кажется что это состояние приятно и совсем не означает пиетета и страха. Я помню, что несколько лет назад такое тоже возникало к тебе, и тоже возникла подозрительность к самой себе за такое состояние. Фраза «все страны, все народы будут поклоняться тебе» резонирует с этим состоянием. Возникает что-то похожее на торжество и неизбежность — неизбежность озаренного мира»

    то я просто решил написать эту главу – как одно из свидетельств о своей жизни, о себе.

    Так вот – насчет интересных моментов. Наверное, наиболее значимым из них было то, что случилось со мной, когда мне было около 25 лет. Я, будучи к тому времени человеком, совершенно забывшим спонтанные всплески необъяснимого блаженства в детстве, погруженным в полное охуение от семейной жизни со всеми ее дрязгами, будучи ревнивым на 10, самодовольным на 10 человеком, лег спать. Засыпал я медленно, постепенно проваливаясь в сон. Приятное тепло, успокоение охватило меня, и я погрузился в светло-мечтательное настроение на грани бодрствования и сна. И в этот момент произошло нечто – окружающий меня мир словно отрезало некой пеленой, и сзади моей головы (я тогда не мог уже задаваться вопросом – как же я могу ее видеть, если она сзади моей головы) возникла фигура гигантской женщины, сидящей на троне. Она была так огромна, что, если бы встала, то наверное оказалась бы ростом метров в пять. И она, и трон, на котором она сидела, сияли немыслимо чистым и ярким сиянием. Созерцание этого сияния было завораживающим, и, насколько я помню, у меня даже не возникало никаких мыслей – я просто лежал и впитывал в себя то, что «видел». Вдруг в моей голове раздался голос, и тут же возникла абсолютная уверенность, что это не просто моя мысль, а именно ее «голос», так как отличие от моих мыслей было слишком разительным. Голос произнес: «так ты собираешься в этой жизни сделать что-то, или нет»? В этот момент я испытал прилив предельной серьезности – словно перед лицом смерти, и возникла предельно четкая ясность, что сейчас – мгновение, в которое решается вся моя жизнь, и просрать его – значит просрать всё. Протрезвев от тумана того идиотизма, в котором я тогда жил, я не сомневался ни секунды в своем ответе, и «заорал» ей (про себя, так как обнаружил, что мое тело словно парализовано и не подчиняется мне): «да, да!!!». В этот момент я испытывал к ней абсолютное доверие и открытость. В тот же миг я испытал мощную вибрацию, которая вошла мне в верхушку головы и пронзила насквозь. Словно высоковольтная линия проходила сейчас через меня. Эта вибрация сопровождалась наслаждением в теле, но интенсивность ее была такова, что я начал испытывать чувство, которое мог описать потом лишь как «мое тело рассыпается». Во мне возник страх, и я что-то невнятно пробормотал типа «хватит». Вибрация немедленно прекратилась, и снова ее голос – звучный, глубокий, лишенный какой-либо заинтересованности или осуждения – чистое осведомление, я бы так сказал: «так собираешься или нет»? И тут мне стало очень страшно, что сейчас – из-за своего малодушия, я мог всё просрать – всю свою жизнь, и я снова заорал – «да, да же!» И снова возникла эта вибрация, и снова мне казалось, что мое тело разрушается, но я уже понимал, что мне и так повезло беспредельно – мало того, что она пришла и спросила, так она еще и переспросила! И я терпел, терпел, пока сознание не уплыло куда-то и я не провалился в темноту.

    Разумеется, в последующие дни, месяцы и годы я вспоминал эту историю многократно, и первым, что мне сообщал мой здравый смысл, было то, что всё это, возможно, мне лишь приснилось. И в течение нескольких лет эта мысль мне казалась значимой, пока как-то, открыв книгу Ишервуда, я не наткнулся на фразу, которая прояснила для меня ситуацию:

    «О духовном опыте по-настоящему можно судить только по степени его интенсивности, то есть по глубине впечатления, оставшегося у пережившего этот опыт. Бессмысленно стараться установить, является ли определенный опыт духовным или нет, путем анализа обстоятельств — обстоятельства могут быть результатом посторонних причин, скажем болезни или употребления медикаментов. Не надо спрашивать себя: «Было мое переживание галлюцинацией или нет?» Вопрос надо ставить по-другому: «Было некое переживание, — так что оно оставило во мне?» Истинно духовное переживание, даже малой интенсивности, на всю жизнь неизгладимо из души испытавшего его.»

    Вот тут до меня дошло – чем бы всё это ни было, это я, тем не менее, пережил. Это я испытывал. Это было среди моих переживаний, и это оставило неизгладимый след в моей жизни. Если сейчас меня спросить – какие эпизоды я считаю самыми значимыми в своей жизни, этот эпизод я поставлю на первое место, как бы это ни показалось удивительным для меня самого – прагматика до мозга костей. Я не бросаюсь в рискованные и безосновательные интерпретации этого опыта, хотя позывы к этому иногда были – я просто фиксирую пережитые восприятия и указываю на восприятие их чрезвычайной значимости для меня.

    Было и еще несколько странных переживаний, которые вспоминаются сейчас как очень странные и достаточно значимые, хотя я и не испытывал таких сильных и глубоких переживаний, как в описываемом случае. Странной для меня, например, является история с Рамакришной. Впервые наткнулся я на это имя совершенно случайно – пролистывая одноименную книгу Ромена Роллана. В тот самый первый момент, когда я прочел это имя, меня немедленно охватило глубокое переживание – в нем было и блаженство, и преданность такой интенсивности, какую мне почти никогда не приходилось испытывать до сих пор. Преданность и открытость я испытывал именно к этому Рамакришне, хотя вообще ничего о нем еще не знал. Более того – на этой книге на фронтисписе было изображение сидящего Рамакришны довольно плохого качества, и лицо его выглядело откровенно агрессивным. Я почему-то решил, что это изображение соответствует реальности, и испытал разочарование и недоумение, и закрыл книгу. Но уже на следующий день все повторилось – снова всплыло это имя и снова повторились те же восприятия. Тогда до меня дошло, что рисунок на обложке – всего лишь фантазия художника, и я начал читать о нем книгу. Чем больше я читал, тем более прочным становилась моя преданность к нему – и это несмотря на то, что в поступках Рамакришны я видел то, с чем никак не мог согласиться – например его демонстративное дистанцирование от секса, его приверженность семейным традициям и т.д. Время от времени я прекращал чтение книги, потому что накатывали слишком сильные переживания, и я, как задыхающаяся рыба, болтался в каком-то пространстве между тем и этим миром.

    Другая запомнившаяся мне история случилась, когда я с одним своим другом пошел в лес, ночевать в палатке. В какой-то момент – снова на грани бодрствования и сна – окружающий мир изменился – мой приятель, спавший рядом, словно отъехал куда-то в сторону, и я оказался в какой-то отделенной от всего мира области пространства. Высоко вверху – в небе (которое я каким-то образом видел сквозь крышу палатки) возник золотой шар, который испускал пронзительное сияние и падал вниз прямо на меня. Долетев до самой земли, он вошел в меня и дальше я потерял осознание.

    Подобных историй со мной случалось не так много, но каждая из них оставила какой-то глубокий, очень глубокий след.

     

    Я не сомневаюсь, что у 100 людей из 100, у 1000 из 1000 возникнет отторжение к тому, что я отношусь к самому себе как к человеку, сделавшему самое великое дело в человеческой истории, но что это меняет для меня – человека, который давно уже живет в полном безразличии от мнения других людей – просто потому, что, во-первых, я в течение многих лет занимался целенаправленным устранением негативных эмоций, чувства собственной важности, а во-вторых, мне просто ничего от людей и не надо. У меня нет никаких корыстных интересов, так как я абсолютно удовлетворен тем, что имею, и если я многого хочу – а я многого хочу – например я хочу, чтобы кто-нибудь подарил мне миллиард долларов – то хочу этого не для себя, а для того, чтобы распространять идеи практики, строить мордо-культуру, искать тех, кто захочет устранять тупость и негативные эмоции, культивировать озаренные восприятия, содействовать им в этом. И опять таки – я хочу этого не для того, чтобы таким образом опосредованно удовлетворять свое тщеславие, а потому, что испытываю сильнейшее предвкушение, когда представляю, что еще один человек будет вырван из плена тупости и НЭ, и сможет жить интересной и насыщенной жизнью.

    Наверное это будет очень смешно, но напишу еще кое о чем. Есть такое озаренное восприятие – чувство благодарности. Оно возникает по своим законам, которые порой трудно понять. Например, недавно одной девочке я посоветовал выполнить фрагмент практики, которая связана с троганием дерева и сосредоточением на ощущениях в ладони. Цель этой практики сейчас значения не имеет, но интересно то, что в качестве побочного результата она заметила, что у нее возникла… благодарность! Благодарность к тому дереву, которое она лапала. Совершенно, казалось бы, никакой связи, никакого основания испытывать благодарность – но это если говорить о благодарности, как об элементе бартерных отношений – ты мне, я тебе. Но ОзВ-благодарность проявляется вне торговли, и я называю его термином «благодарность» только потому, что из имеющихся слов это подходит больше всего в силу определенных ассоциаций.

    Так вот смешно то, что я часто испытываю… благодарность к самому себе – это возникает тогда, когда я отдаю себе отчет в том – насколько грандиозно то, что я сделал для человечества. Видимо, в глазах обывателей это уж совсем пригвоздит меня к столбу самовлюбленного Нарцисса. Но это не меняет моей решимости говорить о том – какие у меня восприятия – и попросту из соображений научной честности, и еще и потому, что, в сущности, моя личность вообще не имеет никакой ценности сама по себе. Иногда я слышу, что человек говорит, что ему неинтересна моя практика лишь потому, что я ему кажусь слишком агрессивным в своих текстах, ответах на вопросы по почте и т.п. Довольно дурацкое заявление. Это все равно, что отказываться от использования мобильного телефона на том основании, что Вернер Гейзенберг – один из создателей квантовой физики – был рьяным нацистом. Впрочем, как ни смешно, история знает один одиозный пример такого рода – Гитлер в течение многих лет тормозил развитие атомной физики в Германии на том основании, что испытывая отвращение к евреям, переносил его на Эйнштейна, чьи «жидовские теории» казались ему своего рода провокацией, еврейской хитростью. Он поплатился за свою тупость.

    Если тебе не нравится личность Эйнштейна или Гейзенберга – ты ведь не откажешься от мобильника, от интернета? Если ты ознакомился с моими утверждениями о том – какой колоссальный вред причиняют человеческой личности и телу негативные эмоции, следование догмам, подавление радостных желаний, ненависть к сексу – ты же можешь начать в этом разбираться сам – безотносительно к тому – какой я человек. Это совершенно ясно тем, кто видит в моих идеях здравый смысл, и это совершенно неясно тем, кто ненавидит сами идеи Селекции, кто хочет испытывать агрессию и ненависть и депрессию, кто хочет оставаться тупым и ненавидящим и насаждать тупость, догматизм и прочую хрень – именно таким людям свойственно кивать на неприятные для них свойства моей личности в качестве аргументации против моих воззрений.

     

    Есть огромная разница между тем, чтобы быть первооткрывателем в науке и тем, чтобы быть первооткрывателем в мире восприятий. В первом случае существует ожесточенная гонка за приоритетом. Кто первый, то и получает Нобелевку, тому принадлежат патенты, тот имеет уважение и т.д. Кроме того, после того, как открытие сделано и переведено на практические рельсы, каждый идиот может пользоваться полученными результатами. Например, по мобильному телефону сейчас может говорить и обезьяна, хотя само его создание обязано, прежде всего, целому ряду фундаментальных теоретических открытий в физике, а затем целому ряду технологических решений. В области управления восприятиями – всё совсем не так. Да, я впервые в истории человечества создал такую уникальную систему взглядов, которая непротиворечива, которая охватывает всю совокупность восприятий человека, которая предоставляет в распоряжение человека и направление, в котором он может двигаться, чтобы стать счастливым, и средства к тому, чтобы осуществлять это движение, и, наконец, которая предоставляет каждому человеку все эти возможности напрямую – без посредства приборов, денег или наставников. Но это не означает, что теперь каждый идиот может, воспользовавшись моими открытиями, просто включить некий «бодхофон» и начать испытывать ОзВ. Таких приборов нет и никогда не будет (что бы ни фантазировали на этот счет некоторые технократы). Для того, чтобы воспользоваться моими открытиями, каждый человек вынужден двигаться – от самого начала и далее – самостоятельно, своими усилиями в искренности, в различении восприятий, в культивировании привлекательных состояний и устранении непривлекательных. Каждый должен ЗАНОВО совершить все уже совершенные мною открытия! И, что удивительно, — каждый человек, достигая что-то из того, что давно мною изучено и описано, БУДЕТ ИСПЫТЫВАТЬ восторг первооткрывателя! Ведь то, что он испытает – будет с ним впервые. Раньше он мог только читать об этом, а теперь он – наконец-то – ИСПЫТЫВАЕТ это. Так что моя практика позволяет каждому человеку стать первооткрывателем, испытывать предвкушение, восторг, торжество, наслаждение, чувство тайны и т.д. – всё то, что испытывал я сам, когда проводил свои исследования и делал свои открытия.

    То есть фактически, понятия приоритета тут лишено какого-либо смысла. Человек, который вслед за мной, воспользовавшись моими книгами, инструкциями, указаниями, добился чего-то, является ничуть не менее привлекательным и интересным человеком, чем я сам. Кого заинтересует человек, который, прочтя учебник по математике, способен теперь повторить выкладки автора и доказать какую-то теорему? Никого. Он прочел доказательство, понял его и запомнил – ну молодец, что тут еще скажешь. Тот, кто понял закон тяготения и формулу, выражающую его, никогда не будет оценен кем-либо (включая его самого) так же, как оценивается работа Ньютона. Приоритет тут имеет первостепенное значение. Тот, кто первый придумал, открыл, тот и есть гений, а остальные – те, кто поняли и повторили – никто. В области восприятий все по-другому. Тот, кто вслед за мной повторил то, что у меня описано, добился устранения НЭ, испытывает ОзВ и т.д., является не менее значимым, не менее привлекательным человеком, чем я сам, в глазах тех, кто разделяет мои ценности.