Русский изменить

Ошибка: нет перевода

×

Основные типы слепых уверенностей

Main page / Излечение различающего сознания / Основные типы слепых уверенностей

Содержание

    Существует несколько основных типов слепых уверенностей, играющих огромную роль в жизни человека, каждая из которых имеет свои отличительные свойства. Перечислю некоторые из них:

    1) уверенность в верности своего представления о некоем человеке. Это искажение основывается на двух главных «китах» — на дорисовках и вытеснениях. При этом широко используется метод переоценки.

    2) уверенность в искаженном образе себя самого. Те же дорисовки и вытеснения, те же переоценки.

    3) слепые абстрактные уверенности, то есть уверенности в верности тех или иных утверждений, не касающихся человека лично.

    4) слепые уверенности в существовании не существующих на самом деле законов развития личности, динамики состояний.

    5) слепые уверенности в отношении своего будущего

    По предложению Ёлки введём термины для ЦСУ – «понижающая уверенность» — такая, впрыгивание в которую влечет за собой более сильные НЭ, чем сейчас, более неприятное состояние, более низкую насыщенность жизни, и, противоположную ей, «повышающую уверенность», порождение которой изменяемое состояние в более приятную сторону.

    Рассмотрим немного подробнее эти типы слепых уверенностей.

    1) При дорисовках того или иного человека характерна слепая уверенность в том, что некоему человеку присущи те или иные качества, хотя анализ его проявлений очевидно говорит об обратном. При дорисовках либо полностью исключаются из сферы внимания те проявления человека, которые свидетельствуют против этих дорисовок, либо происходит их переоценка – эти проявления признаются существующими, но им даются абсурдные, противоречивые и безосновательные благоприятные объяснения. «Вытеснение» имеет место, когда очевидно присущее человеку качество считается отсутствующим. Те проявления человека, которые мешают вытеснениям, также или просто не замечаются или также подвергаются абсурдной и безосновательной трактовке, то есть переоценке.

    Например, если муж кричит на жену, особенно при свидетелях, то вытеснить это наблюдение крайне сложно для психически здорового человека, поэтому такая жена может прибегнуть к переоценке – она сообщает, что муж просто очень беспокоится, волнуется за нее, и его крики – это не проявление агрессии, а выражение его заботы или даже симпатии.

    Разоблачить такой самообман проще простого. Если человек, который на тебя орёт, испытывает, по твоему, симпатию к тебе – подойди и открыто и нежно приласкайся к нему. Если он испытывает симпатию, то он с удовольствием откликнется на твою ласку, в то время как моментально сменить агрессию на дружелюбие невозможно, и его притворство, если он попытается притвориться, будет легко заметить.

    Вытеснения и дорисовки приводят к прогрессирующему отупению, ведь для того, чтобы успешно их осуществлять, необходимо отключать, блокировать свою способность к различению, к анализу, к здравому смыслу. Конечно, такая блокировка производится в определенном направлении – например, в направлении своей матери. Но дело в том, что эта самая мать занимает столь большое место в настоящем и прошлом человека, что четко разграничить области, в которых необходимо поддерживать тупость, и в которых это не обязательно, практически невозможно. Подави свою искренность в чем-то одном, и она начнет подавляться целиком – это правило без исключений. Именно поэтому имеет такое огромное значение разоблачение и прекращение дорисовок и вытеснений.

    Дорисовки и вытеснения, совершаемые в отношении определенного человека, а также методы устранения связанных с ними слепых уверенностей в некоторой степени зависят от того – кто и кого именно дорисовывает. Девушка дорисовывает парня, или мужчина дорисовывает свою мать, или жена дорисовывает мужа, или ребенок отца, и т.д. Каждый такой типовой случай имеет свои особенности и может быть описан отдельно.

    Тому, кто имеет какую-то слепую уверенность в отношении некоего человека, крайне целесообразно, почти необходимо как можно теснее, ближе и чаще общаться с этим человеком. Лучше всего – жить с ним, смотреть на его проявления, разговаривать, сопоставлять наблюдения с тем, что он слышит от этого человека и видит в его поступках и т.д. Легче всего искажать образ человека на расстоянии! Легче всего делать это, не общаясь. Чем ближе дистанция между людьми, тем сложнее скрыть и вытеснить правду.

    Однако, в процессе совместного проживания процесс может пойти вспять – вместо того, чтобы наблюдать, исследовать и делать выводы, человек прыгает как в прорубь в свои искажения, отупевает, и попросту теряет всякий интерес к исследованию дорисовок и вытеснений этого человека, а вместе с этим и интерес к жизни вообще.

    Это я называю «откатом». Бороться с откатом по горячим следам практически невозможно, поскольку он свидетельствует о том, что желание человека изменить свою жизнь на данный момент слишком слабо, что он ошибался, полагая, что жизнь его сильно не устраивает и что он хочет измениться. Любые попытки напомнить человеку о его прежних желаниях будут натыкаться на отчуждение или даже враждебность. Откат характерен для тех, кто лишь думает, что хочет измениться, добиваться ясности, испытывать ОзВ, а на самом деле все эти желания или отсутствуют вовсе или же чрезвычайно слабы. Да, желания измениться могут отсутствовать вовсе, и человек может на самом деле испытывать другие желания – например желание стать важным и мудрым, чтобы производить впечатление на других, чтобы им восхищались и т.д., и именно поэтому такой человек может заявлять, что хочет перестать быть тупым и испытывать НЭ, в то время как хочет он совершенно другого.

    Один из самых эффективных приемов в работе по устранению искажений образа другого человека состоит в следующем: (опишу это на примере дорисовки девушкой парня).

    Девушке, имеющей те или иные представления о своем парне, и в то же время испытывающей недовольство существующими отношениями с ним, качеством этих отношений, и желающей докопаться до причин этого и найти способы изменить свою жизнь в более привлекательную сторону, можно предложить начать исследовать своего парня. Начать можно со следующего:

    а) перечислить некие привлекательные для неё его качества (например, она утверждает, что он нежный, умный, решительный, честный, страстный, интересуется чем-то, физически активен, не ревнивый и т.д.)

    б) привести в пример какую-либо ситуацию, в которой он, по её мнению, проявил одно из этих качеств (допустим, что в подтверждение того, что у него есть интересы, она рассказывает о том, что он учится играть в теннис).

    в) рассмотреть вместе с ней – как же именно проявляются его интересы в данной области. Для того, чтобы провести такое рассмотрение, крайне желательно самому быть человеком, у которого хотя бы какие-то интересы есть, в противном случае ты можешь попросту не заметить очевидных и простых противоречий, не сможешь задать вопросы, прямым образом приводящие к ясности. С другой стороны, можно, конечно, быть и просто «ремесленником от медицины восприятий», следующим определенной последовательности задавания вопросов, но такой механический подход крайне затруднен в силу многочисленных вариаций жизненных ситуаций.

    После того, как завершилось рассмотрение одного из предполагаемых качеств, можно переходить к следующему, причем не обязательно добиваться наступления исчерпывающей ясности или даже хотя бы какой-нибудь значительной ясности. Достаточно посеять сомнения, поколебать железобетонную устойчивость слепой уверенности в том, что ее парню присуще такое-то свойство. Впоследствии девушка сама может захотеть вернуться к обдумыванию этого вопроса, и её собственная потребность в искренности может повлечь за собой как продолжение самостоятельных исследований своего парня, так и привлечение к этому опытного в исследованиях человека.

    Заранее невозможно сказать – какая из имеющихся уверенностей окажется наиболее уязвимой, наиболее легкоустраняемой. Поэтому целесообразно в самом начале пройтись по разным темам, добившись в каждой из них легкого ослабления уверенности, и далее посмотреть – какой камень из этой стены вынимается легче всего. После того, как разрушена хотя бы одна слепая уверенность, остальные становятся значительно более уязвимыми.

    Интересно и то, что если оказывается, что та или иная слепая уверенность подтверждается, то есть если ее парень в самом деле оказывается человеком, имеющим интересы, то интерес девушки к продолжению исследования также усиливается. Имеет значение сам опыт получения ясности, само удовольствие от осуществления процесса ее достижения, само удовольствие от исследования.

    Вообще, перечень привлекательных качеств, которые одни люди дорисовывают в других, довольно стандартен, и довольно стандартны и способы их дорисовок, и способы выявлять эти дорисовки тоже довольно просты и стандартны, и даже в том случае, если в какой-то ситуации ты столкнешься с чем-то необычным, что один человек дорисовывает в другом, то можно попросту начать с самого простого, и потом уже перейти к более сложному, и зачастую бывает так, что человек, уже понимающий суть подхода к развенчиванию дорисовок, сам может провести эту работу.

    2) Дорисовки самого себя характеризуются тем, что у человека есть весь необходимый материал для исследований – его собственные восприятия доступны ему всегда. С другой стороны, дело очень сильно осложняется тем, что снятие дорисовок самого себя прочно блокируется ЧСВ. Довольно трудно признать, что твоя мать – агрессивный и тупой человек, но признать это в отношении себя самого – намного сложнее.

    Ситуация упрощается тем, что первый же, самый элементарный опыт прекращения довольно невинных дорисовок самого себя даёт крайне важный опыт – опыт того, что некоторое ущемление ЧСВ оказывается очень приятным, когда на смену ему приходит ясность в своих восприятиях, ясность в направлении дальнейшего движения, а также заметное облегчение, усиление комфортности жизни, связанное с тем, что больше нет необходимости находиться в постоянном напряжении из-за страха разоблачения другими людьми твоего выдуманного образа. Признать, что ты глупый, тупой, агрессивный, вялый, ревнивый и т.д. – значит сбросить с себя невероятно обременительный груз постоянного страха разоблачения, постоянной деятельности по поддержания своего статуса. Человек, обнаруживший себя в самом начале пути к здоровой, приятной, комфортной жизни испытывает и предвкушение и радость именно в силу того, что он видит открывающиеся перед ним перспективы, он теперь видит и цели и средства к тому, чтобы добиться тех целей, достижение которых позволит ему стать более счастливым, испытывать насыщенность своей жизни. В то же время человек, натужно старающийся защитить свой статус умного, мудрого, неагрессивного и т.п., никаких перспектив перед собой увидеть и не может. А какие тут могут быть перспективы, если он уже умный и т.п.?

    В связи с этим целесообразно начинать устранение дорисовок самого себя с мелких, не очень значимых примеров, чтобы дать человеку возможность получить этот опыт, понять – насколько этот опыт привлекателен.

    … 10-02-01: я недостойна.

    Лисёнок: «Мне часто свойственна уверенность в том, что я недостойна этого мальчика. Он такой клевый во всем, а я тупой маразматик, неинтересная, ничем не увлекающаяся, вялая.

    Последствия такой уверенности:

    а) страх, что его влюбленность в меня кончится, он меня разлюбит, а я по-прежнему буду любить его.

    б) подстилочность на 10, чсу – не говорить о своих желаниях, зачастую даже не различать их – жить по принципу «всё ради дорогого», позиция дерьма.

    в) озабоченность мнением, неловкость: тихо говорить, улыбаться как дурочка, не знать — что ответить на заданный вопрос, как себя вести, чтобы не подтолкнуть развитие ситуации в нежелаемом направлении, т.е. паранойя.

    От этой уверенности берут начало другие, сопряженные с ней, которые в конечном счете начинают формировать общее отношение к людям, к жизни:

    10-02-01-1) Уверенность, что я ему нужна только для того, чтоб меня трахать, что во мне он видит только тельце и морду – красивую пустышку.  Это обычная бабская болезнь, слепая уверенность в том, что всем мужикам нужно только одно. Отсюда берет начало ненависть к парням, которая мешает мне трезво смотреть на них, мешает в конечном счете найти интересных мне парней – механизм самоуничтожения.

    10-02-01-2) Уверенность, что я ему нужна только потому, что я умная, или заботливая или активная и т.п. Я начинаю верить, что мальчик будет хотеть со мной только что-то обсуждать, т.к. я очень умная. Тогда возникает уверенность, что я некрасивая, непривлекательная и несексуальная, и со мной можно только бизнес-идеи обсуждать. Т.е. мне все время чего-то не хватает для того, чтобы стать достойной мальчика — либо сексуальности, либо мозгов, интересов, талантов и т.д. Всегда находится самоуничижающая слепая уверенность.

    10-02-01-3) Уверенность, что мальчик общается со мной только потому, что жалеет меня.

    Из-за этих уверенностей появляется:

    1. Дорисовка его слов, поведения, действий до негативных, даже когда речь идет о действиях сеттеров, беженцев или морд.

    2. Накапливается НО к человеку, ведь если я дорисовываю что-то негативное в человеке, то в ответ у меня возникают мелкие вспышки НО, которые я могу не замечать сразу – все это начнет медленно гнить в виде негативного фона отчуждения, в итоге мое общение с близкими мне людьми начинает отравляться.

    3) Есть некоторые утверждения, которые почти никак не затрагивают личную жизнь человека, являясь, таким образом, абстрактными, но которые подкреплены слепой уверенностью в том, что они верны. Например для любого русского человека такой убежденностью является утверждение, что СССР стал жертвой во второй мировой войне, и сам агрессором не был. Личная вовлеченность в эту проблему невысока – конечно, есть какие-то дедушки и бабушки, которые жили во время войны и имели железобетонные догмы в этом вопросе, но они давно умерли, и с тех пор, когда мозги россиян успешно промывались коммунистической пропагандой, утекло много воды, и появилось много материалов, которые никаким образом не вкладываются в прокрустово ложе устаревших догм, появились книги Суворова, Солонина и других, после которых поддерживать прежние верования уже невозможно, не прибегая опять таки к тотальному самооболваниванию, к отупению.

    Примером еще более абстрактного вопроса является атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки. Русского человека эта история вообще никак не касается лично, и тем не менее даже самое тщательное обоснование утверждения о том, что эти бомбардировки были благом, а не варварством, и спасли миллионы жизней японцев и сотни тысяч жизней американцев, вызывает крайне агрессивную реакцию в тех, кто твёрдо (и безосновательно, разумеется) уверен в обратном.

    Интересно, как пишет об этом социолог Роберт Хелп: «Эксперименты, которые я периодически ставил на семинарах, убедили меня в том, что Освенцим — это действительно одно из немногих табу в строго этнологическом смысле слова, которые еще существуют в нашем «свободном от табу» обществе. В то время как на другие стимулы они вообще не реагируют, «просвещенные» студенты Центральной Европы, которые не хотят больше знать никаких табу, реагируют на ревизионистские тексты о газовых камерах Освенцима столь же «спонтанно» (и со сравнимыми физиологическими симптомами), как члены первобытных полинезийских племен на нарушение табу. Они буквально выходят из себя и явно не готовы и не способны трезво обсуждать выдвигаемые тезисы… «Современное» общество по своей реакции на нарушение табу, в принципе, ничем не отличается от «первобытного»: это нарушение обычно воспринимается как «дерзость» или «мерзость» и спонтанно вызывает «отвращение» и «ужас». В итоге нарушителей изолируют, исключают из общества и в свою очередь табуизируют.»

    Этот социолог напрасно думает, что «на другие стимулы» люди не реагируют как на табу – на самом деле перечень табуизированных тем довольно широк, и помимо вопроса о выдуманных газовых камерах в Освенциме включает в себя также такие догмы как «родственники – это близкие люди», «детям нельзя заниматься сексом», «женщина не может быть счастлива, если у нее нет детей» и так далее. Каждому этносу присущи свои особенные табуизированные темы – например русским запрещено думать о том, что германское нападение на СССР было вынужденной мерой в связи с неизбежным предстоящим нападением СССР на Германию и т.д.

    Абстрактные слепые уверенности находятся под прочной защитой описанных выше психопатических реакций. Последовательное рассмотрение табуизированных тем блокируется страхом превращения в «выродка» — то есть человека, имеющим мнение, не совпадающее или даже прямо противоположное смыслу табуизированной догмы. Человек понимает, что если он придет к выводу, не согласующемуся с тем, что утверждает такая догма, ему придется отныне вести двойную жизнь, так как вслух высказывать своё мнение по этому вопросу он больше никогда не сможет, не рискуя оказаться в социальной изоляции или даже в тюрьме.

    4) слепые уверенности в существовании не существующих на самом деле законов развития личности, динамики состояний.

    Этот класс слепых уверенностей довольно широк. Приведу некоторые примеры.

    … 10-4-01: если сейчас хорошо – будет плохо.

    Из письма Каури: «У меня есть слепая фоновая уверенность в том, что если мне сейчас хорошо, приятно, то потом обязательно будет плохо. Раньше эта уверенность была настолько сильная, что если я радовалась, то одергивала себя и прекращала радоваться — чтобы потом разочарование не было слишком сильным. Сейчас, если мне очень приятно с кем-то общаться или просто жить, у меня возникает беспокойство и слепая уверенность, что радостный период обязательно закончится. Аргументы или попытки задавать себе вопрос «с чего я это взяла» не срабатывают.

    Вспомнила еще, что мать и бабки часто мне говорили: «смех — к слезам», то есть если слишком много смеешься, то потом будешь плакать. А если потом доводили меня, и я начинала плакать, говорили: «вот видишь, досмеялась».

    Сейчас стало ясно, что их раздражал мой смех и моя радость жизни, так же как любого ненавидящего человека раздражает, когда люди вокруг получают удовольствие. Поэтому когда они видели меня радостную, то не могли удержаться и повторяли то, что уже сто раз говорили: «много радуешься — будешь плакать». Так что этот «закон природы» — на самом деле всего лишь отражение того факта, что окружающие нас люди в подавляющей массе своей ненавидят радость, и готовы уничтожить или подавить любого радующегося человека.

    В итоге у меня сформировался грустный и мрачноватый тип характера. Я считала, что лучше ничему не радоваться, не испытывать много позитивных эмоций, так как потом больнее будет разочаровываться во всем. Захотелось делать практику циклической смены уверенности (см. в последующих главах) с этой уверенностью.»

    Лори: «тоже есть такая уверенность, вбитая родителями и прочими родственниками. Раньше, когда со мной происходило что-нибудь неприятное, что я называла несчастьем, например кот заболел, или вещи мои украли, или парень переставал обращать внимание, то я серьезно считала себя виноватой в этом. Считала себя ответственной за произошедшее. Думала «ну вот повеселилась, теперь расплачиваюсь за свою радость». На фоне этой уверенности «слишком много радуешься (смеешься), потом будешь плакать», возникала другая – «я виновата в том, что случилось несчастье». Если бы так не радовалась, то сейчас не было бы так плохо.»

    … 10-4-02: наследственность – это фатально.

    Наука не стоит на месте, чего не скажешь о слепых уверенностях. Сейчас уже рассуждения о диаволе мало кого проймут – на слуху генетика и нанотехнологии. Но это не означает, что мышление людей изменилось, просто место диавола легко заняла «плохая наследственность», а нанотехнологии встали на место чертей. Большой Адронный Коллайдер тоже получил свое место в мифологии. Мышление людей не изменилось, изменился только вид пугала – было проклятие, стала плохая наследственность, при том что никто не знает – ни что означает первое, ни второе. Так и суют эту генетику куда угодно, формируя на основании этих слов новые суеверия. Если ты хочешь создать страшилку – смело плюйся словами «гены», «наследственность», «мутации» и т.д. Множество людей истово верит в «наследственность», т.е. имеет самые обычные пораженческие слепые уверенности. Например, если отец много пил и если бабка десять раз сказала, что это у него наследственность такая и ты такой же будешь, то ты можешь совершенно не отдавая себе в этом отчета создать такую уверенность. А она, в свою очередь, может катастрофически повлиять на твою жизнь, как минимум поддерживая чувство безысходности.

    Родственники, занимаясь таким программированием слепой уверенности, убивают своих детей день за днем. Когда охуевшая от скуки бабка не находит никакого иного развлечения, как, испытывая садистское удовольствие, день за днем повторять маленькой внучке, что она «вся в мать и растолстеет и будет болеть теми же болезнями», она вливает яд слепой деструктивной уверенности. Садистом является и она, и те, кто даёт ей право осуществлять это насилие.

    Цитата: «у меня постоянно возникает ненависть от того, что родители собрали мерзких бабок и запрограммировали меня на смерть. Я чувствовала себя как в капкане — никуда не деться ото всех этих неминуемых растолстений, неспортивности, болезненности. Меня удивляет, что все эти уверенности существовали на фоне достаточно активной моей жизни. Когда возникает ненависть, делаю смену уверенности, и возникает освобождение от родителей, от этого дерьма, снижается или пропадает ненависть».

    «Наследственность» стала затычкой во все бочки. Как раньше все объясняли происками дьявола, так и сейчас всё что угодно начинают «объяснять» наследственностью, и подкладывать наследственность под любые свои слепые деструктивные уверенности. Это в чистом виде религия. И если человек, годами гноивший себя уверенностью «я стану такой же жирной как мать», в итоге в самом деле становится жирным, поскольку все его желания физической активности, активного образа жизни кастрируются и подавляются уверенностью «все равно стану жирным и больным», то и это рассматривается как доказательство верности этой религии.

    Ёлка: «Упражнение с циклической сменой уверенности (ЦСУ). Делала ЦСУ – представляла, что у меня есть наследственные заболевания, наследственная неспортивность, склонность к тяжелым широким костям и полноте, и что этого нет.

    Когда породила уверенность «нет наследственности», состояние резко поменялось, я поняла, что у меня во всех действиях была такая обреченность, я воспринимала себя тяжелой и неповоротливой, несмотря на всю мою физическую активность. Стала сейчас воспринимать себя 19-20 летней, почему-то серьезной и спокойной. Поняла, что обычно я испытываю фоновую неловкость за то, что я такая неповоротливая, за свою воображаемую бабскость, воображаемую «широкость».

    Когда сменила уверенность на «есть наследственность», стала воспринимать себя 25-27 летней. Возникала безысходность, злость на родителей, бабок, ненависть к ним. Воспринимала себя как будто в капкане, в котором я ничего не могу сделать. Радостные желания уничтожены, хочется сесть и начать тупеть, обжираться, ведь всё равно впереди безысходность, неизбежное отупение, ожирение, болезни. Сейчас все эти восприятия были усилены, т.к. я специально породила их, начала различать.

    При уверенности «нет наследственности» не возникала уверенность в том, что я не буду болеть, но само представление о возможных будущих болезнях не сопровождалось безысходностью – ну если заболею, то вылечусь и стану развиваться дальше.

    Захотелось вынести это в отдельное наблюдение: признак свободы от слепой уверенности – это исчезновение хотя бы некоторой части общего страха будущего. Раньше я думала, что бороться со страхами будущего можно только прямым устранением этой НЭ, а сейчас понимаю, что можно также подходить к решению этой задачи и со стороны устранения слепых уверенностей — просто изменить существующую уверенность, и страхи будущего просто будут подрезаны на корню, после чего останется только зачистить автоматическую привычку их испытывать с помощью прямого устранения этих НЭ.

    Уверенность «нет наследственности» — возникло желание наслаждаться жизнью. Как будто есть такое отдельное действие – наслаждаться ей, жить взахлеб, получать максимальное удовольствие. Возникает снижение озабоченности мнением морд. Думала – почему. Озабоченность была от того, что я считала, что все знают, «какая я». А сейчас всего этого нет, и я воспринимаю себя человеком, которому легко изменить свой организм, не болеть, быть легкой, заниматься физической активностью столько, сколько захочется, не думать ни о чьем мнении. Возникло восприятие себя как человека, который хочет бегать, получать удовольствие, который может не болеть, не бояться болезней, не считать себя зависимой от воображаемых «законов наследственности». Смешно – во мне живет уверенность, что я стану такой же как моя бабка, например – мерзкая, тупая, жирная, больная, несмотря на то, что образ нашей жизни категорически разный! Получается, что эта слепая уверенность разрушает ясность в том, что то – каким ты будешь, зависит от того – как ты живешь, что делаешь, что испытываешь.»

    …10-4-03: если сейчас плохо, то это и есть «хорошо».

    Ярка: «если есть какой-нибудь негативный фон, если мне тревожно, плохо, неприятно, обидно и т.д. – то это сопровождается специфическим мертвенным успокоением, специфической уверенностью, что это и значит, что всё нормально, что всё в порядке!»

    Скунс: «в какой-то момент я вдруг спонтанно, без усилий вывалилась из НФ. Контраст был таким, что я удивилась, как если бы попала в другой мир, открыв дверь в соседнюю комнату. Сначала я не поняла, что произошло, почему я чувствую себя, словно в другом мире.

    Стала сканировать восприятия и различила, что я сейчас не испытываю никакого беспокойства, меня ничто не раздражает, не волнует, нет никакого навязчивого хаотического внутреннего диалога, обслуживающего тот или иной негативный фон. Это было так странно, что я «чувствовала себя не в своей тарелке» — и классно, и непривычно. Как будто все НЭ, которые терзали меня до этого, вдруг растворились без следа, свалили куда-то, исчезли.

    В течении этого времени я ловила себя на механических попытках вернуться в свое обычное состояние — вспомнить то, что меня беспокоило до этого. Но эти попытки сначала были неудачными, будто у меня провал в памяти случился, и я никак не могу вернуться к привычному НФ. Потом всё-таки механическое воспоминание сработало, и я вспомнила то, на счет чего был навязчивый внутренний диалог, и привычное фоновое беспокойство вернулось.

    Это возвращение было одновременно и облегчением, т.к. это возвращение к привычному состоянию, и вызывало чувство потери и жалость, т.к. я, можно сказать, своими руками заставила себя вернуться в НФ! Обычный негативный фон привычен, и мы в нем испытываем успокоенность типа «все идет нормально». Это абсолютно та же причина, по которой я жила с мужем столько лет — не нравится, но зато это знакомое привычное болото.»

    5) слепые уверенности в отношении своего будущего.

    Психопатические состояния возникают в результате появления слепых уверенностей в катастрофическом будущем. Появиться они могут в любой момент в результате постоянного давления или даже разового события

    … 10-5-01) Конкретные страшилки. Страх сложной материальной жизни.

    «Помню одну ситуацию, в которой я испытала страх будущего. Возможно, в первый раз в жизни он был такой сильный.

    Гуляла с матерью, обсуждали школу. Мне было 9-10 лет. Я говорила, что скоро будут старшие классы, там начнутся сложные предметы — физика, химия, надо будет писать сочинения.  Не помню что говорила мать, но в итоге разговора у меня возникло чувство безысходности на 10, смирение и страх будущего, в котором будет что-то ужасное, неотвратимое, подавляющее, как каторга в прямом смысле. Мысли о физике и сочинениях особенно пугали, так как я боялась, что ничего не пойму, не смогу ничего сочинить, а придется делать. Помню, что гуляли летом, была солнечная погода, зеленая трава, цвели деревья и при этом было понятно, что несмотря на это в жизни будет какой-то ужасный пиздец. Будто все эти цветы и солнечность не для меня.

    Когда начались старшие классы, все было совсем не так страшно и мучительно, как я думала. Неприятно, занудно, часто страшно, но все равно далеко не в такой степени как я боялась. Но это уже ничего не изменило в существующей слепой уверенности о том, что в будущем все будет ужасно.

    Еще родители почти каждый год, лет так с 14-15, говорили, что вот сейчас они еще могут купить мне хорошую шубу, сапоги, а со следующего года уже не смогут. Возникал сильный страх, что будет время, когда у меня не будет хорошей одежды, обуви, что придется донашивать то что есть, что будет какое-то ужасное время. При этом родители продолжали покупать мне одежду, а потом я уехала от них и она мне не понадобилась. Фоновый страх от этого не исчез. В результате подобных ситуаций у меня сформировалась железобетонная уверенность в том, что жизнь должна быть мучительной, трудной, безрадостной. И это отравляло и отравляет мне жизнь.»

    … 10-5-02) Конкретные страшилки. Страх физической уязвимости.

    Из письма: «у меня есть уверенность, что мое тело очень уязвимо (кости, и особенно челюсть, зубы, нос) + уверенность, что я неуклюжая, рассеянная (могу поскользнуться, упасть на ровном месте. Заглядеться куда-нибудь, задуматься. Это еще называют «ворон считать»).

    Сформировались такие уверенности вот как: с самого детства бабушки, мать, тетки, воспиталки в детском саду твердили про то, что будет со мной если я упаду. «Не бегай!», «Не прыгай!», «Прекрати носиться!», «Ты как угорелая!» — твердили мне, отлавливали и поясняли, что со мной будет если я упаду. То что ударюсь, было самое нестрашное. А вот сломать руки, ноги, слышать про то, как ужасно больно что-нибудь ломать — очень страшно. Особенно страшно было всегда за челюсть, нос, зубы. Если страх сломать нос сформировался под воздействием всяких рассказов друзей о драках, неудачных прыжках в бассейне, то страх сломать зубы привили родственники. В основном, мать, конечно, которая с самого детства тщательно следила за ровностью моих зубов. Она говорила, что иметь красивые зубы крайне важно. Поэтому почти все молочные зубы мне насильно повырывали, т.к. росли они неправильно. А еще она же пугала меня тем, что я, если упаду, сломаю себе зубы. А коренные зубы — одни на всю жизнь, поэтому страх упасть и удариться челюстью, зубами стал для меня мучительным. Теперь, если я спотыкаюсь, то по спине бьет холодный пот и бегут мурашки. Я думаю: «все, сейчас зубы выбью». И эта мысль отдается в зубах, т.е. я действительно чувствую неприятные ощущения в деснах, там где корни зубов! (Сила уверенности)

    По этой же причине я ужасно боюсь всяких физических действий, боюсь просто панически. Мой страх мешает, например, мне кататься на роликах, т.к. боюсь выбить зубы, поломать нос, челюсть об асфальт. Каждый раз представляю картину, как падаю ударяюсь челюстью и выбиваю зубы. В итоге с попросту стала инвалидом с параноидальным страхом любой физической активности. Спасибо маме, папе и прочим родственникам.»

    … 10-5-02) Абстрактные страшилки.

    Конкретные страшилки оперируют чем-то вполне конкретным, понятном, как например в предыдущем примере девочке внушили страх конкретных событий – что не будет одежды, что в школе будет очень трудно и т.д.

    Абстрактные страшилки порождают страхи чего-то расплывчатого, неопределенного. Устранить такие страхи сложнее, поскольку вообще сложнее бороться с тенью. В то время как страх отсутствия в будущем еды можно рационально разобрать и привести аргументы в пользу его необоснованности, сделать то же самое в отношении чисто религиозных понятий намного сложнее – трудно обсуждать то, чего нет, например «бога», «карму» и т.д.

    Юка: «одна из причин уверенности в том, что у меня не может быть всё хорошо (ну или как вариант — если мне сейчас хорошо, то это должно быстро кончиться), состоит в наличии другой фоновой уверенности – уверенности в своей вине. «Я виновата». Я уверена, что сильно провинилась, и что меня ждет расплата за содеянное. Понятно, откуда это взялось – годами усердно воспитываемое моими родителями и прочими садистами чувство вины. И за то, что я не делаю того, что якобы должна, и за то, что делаю то, что не должна, ну и просто так – на всякий случай – за что угодно, чтобы иметь удобный рычаг управления ребенком. Удивительно, что им не приходит в голову, что созданным ими рычагом с легкостью может воспользоваться кто угодно другой, что и происходит сплошь и рядом, когда девочка становится послушной подстилкой под мужика, который управляет ей в том числе и с помощью рычага чувства вины.

    Например, до того, как я узнала о Селекции, у меня было постоянное чувство вины за дрочку (это когда я себе письку трогаю и ласкаю по-всякому, чтобы было приятно). Я считала себя грешницей, уродом, не то, что все нормальные люди. В книжках по психологии (проститутки-психологи на службе садистов) было написано, что обычно люди если и дрочат в детстве, то лет в шесть это прекращается. А я-то так и не перестала! И поэтому считала себя виноватой в том, что так и не нашла в себе силы перестать заниматься таким позорным делом. Мать устраивала мне из-за дрочки страшные скандалы, пугала тем, что расскажет все отцу, в итоге я ревела, клялась что больше не буду, и она «оставляла это между нами». Потом я стала лучше прятаться, и классе в шестом меня наказывать и ругать перестали. Но так и осталась уверенность в том, что у меня есть страшная тайна, страшный грех. Дрочила я часто — а мне ничего за это не было, так что я стала ждать расплаты в будущем, думать что я урод, достойный самого худшего, что у меня никогда не будет парня, меня никто не полюбит, и тому подобный бред.

    Когда я поняла, что дрочка — это оказывается не грех, не уродство, а совершенно нормально, естественно, приятно и красиво, чувство вины за нее отвалилось. Но я же привыкла всю жизнь быть уверенной в том, что виновата, поэтому стала искать другие причины для чувства вины, другие причины для подпитки уверенности в неизбежности будущего наказания, расплаты. Возникали уверенности в том, что я «виновата» в своих омрачениях, виновата в том, что медленно меняюсь, виновата в том и в сём. Часто указание на омрачение я механически воспринимаю как подтверждение того, что я виновата — и думаю что должна за все это расплачиваться, жду кары.

    После того, как записала эти ясности, возникло состояние, словно я потрогала какую-то сильно укоренившуюся в себе гадость, которую обычно не замечаю. Подумала — а что, если этой слепой уверенности в своей вине не будет? И она действительно исчезла на 10-15 минут, и я вдруг почувствовала себя человеком, а не провинившимся ничтожеством. Я уже забыла — как это классно — быть свободным человеком, который  делает что хочет, испытывает что хочет. Ком из груди исчез. Хотелось так и валяться как можно дольше и это испытывать.»

    Разновидность этой уверенности – «без несчастья не бывает счастья», или «не было бы счастья, да несчастье помогло».

    Другое ответвление – уверенность, что радость — это грешно, ведь столько людей живут, не радуясь, и на это есть какая-то причина. А если я радуюсь, да ещё и слишком много, вот так не скромно, то значит, со мной что-то не так.