Домой

028

 

Мачеха.

Часто, когда я хотела есть и подходила к холодильнику, мачеха говорила «не ешь щас, дождись ужина. Вот поставлю все это на стол, тогда и поешь».  Если я начинала с ней спорить, она начинала орать на меня. С какого-то момента я перестала с ней спорить и ходила до ужина голодная. При этом непрерывно испытывала обиду,  уверенность, что меня ущемили и ненависть.

Она заставляла меня мыть полы каждый день или каждые 2 дня, часто придиралась к помытым полам, находя на них какую-то грязь, заставляла перемывать. Когда я спорила, говоря, что полы вымыты чисто, она подводила меня к какой-нибудь пылинке или соринке и говорила «Разве это чисто? Это называется, что ты помыла?». То же самое происходило с посудой, пылью, и т.д. Иногда стояла, смотрела как я перемываю полы и непрерывно комментировала, указывала как надо делать, покрикивала. Я ненавидела ее, но мыла полы, т.к. боялась ее на 10.

Когда я делала что-то, что ей не нравилось, она начинала упрекать меня в том, что она меня «мучалась, рожала», страдала, а я неблагодарная тварь, которая все это не ценит. Больше всего меня изумляло ее вранье – она меня даже не рожала! Отец женился на ней, когда мне было 2,5 года, но она и остальная семья (кроме одной сестры) считают, что я этого не помню.

Она мне постоянно врала, что она меня родила, что она моя мать, в 4 года я начала сомневаться – а может быть, она действительно моя мать. Решила спросить бабушку (мать моей умершей матери), является ли мачеха моей родной матерью. Бабушка попросила, чтобы я никому не рассказывала это, и сказала, что эта женщина не является моей матерью, что она мачеха. Я испытала удивление оттого, что и мачеха, и отец врут мне, держат меня за дуру.

Я всегда хотела ПО мачехи, чтобы она хотя бы иногда хвалила меня, я завидовала своим подругам, которых родители хвалили, не обзывали каждый день. Я так сильно хотела ПО мачехи, что некоторое время стремилась делать все так, как она говорила. Но она никогда не проявляла ПО, всегда была недовольна на 10. Например,  если я специально вымыла кружку чисто, она придиралась к тому, что я ставила кружку носиком назад, а не вперед. Невозможно было запомнить все правила, которые она ставила, и следовать им. И она постоянно придумывала новые правила.

В моем присутствии она никогда не молчала более 5 минут. Она постоянно говорила о грязных полах, посуде, о том, что такие свиньи как я постоянно зарастают грязью, и т.д.

Когда я с ней спорила и ругалась, она начинала кричать оскорбления – например, «шлюха», «свинья», «скотина», «тварь». Я испытывала обиду 10. Позже, когда начала трахаться и ласкаться с мальчиками, я всегда испытывала чувство вины – думала, что теперь я и правда шлюха. Чувство вины и НО к себе за то что я трахаюсь, продолжались еще несколько лет. Она всегда говорила слово «шлюха» с выражением на лице презрения-10 и ненависти-10 , как о самой худшей группе людей на земле. Она никогда не говорила так об убийцах, например. Мне трудно представить, какую степень ненависти к сексу она испытывает.

Я боялась вступать с ней в открытый конфликт, потому что когда я это делала, она становилась невменяемой и опасной. Не сомневаюсь, что в приступе ярости она могла бы убить меня. Однажды она бросалась на меня и отца с ножом. Потом грозилась выпрыгнуть из окна (я очень на это надеялась, но она так и не выпрыгнула). Помню, что в день, когда я делала что-то «не то», засыпая вечером, я часто испытывала  страх, что она придет и убьет меня во сне. Кроме того, после того как  я начинала с ней открыто спорить, орать на нее как она на меня, она становилась мстительной – удваивала и утраивала нападки, запрещала что-то. Я видела один способ  избавиться от нее – уйти из дома.

Ушла из дома впервые, когда мне было 5 лет после того, как она на меня за что-то наорала. Она отправила меня вынести мусор, а я решила, что больше никогда не вернусь, и выкинула мусор вместе с мусорным ведром (которое надо был вернуть обратно) в помойку. После этого ходила несколько часов по дворам, гуляла, потом поняла, что мне некуда идти, негде спать и нечего есть, вернулась. Про мусорное ведро соврала, что у меня его украли. Она не поверила, был скандал.

Перед приходом гостей она заставляла меня мыть полы, но никогда не разрешала садиться за стол с гостями. Я испытывала чсу, зависть, что они сейчас все сидят за большим столом, едят что хотят, а  я не могу. Отец и сестры никогда не возражали против того, чтобы она меня выгоняла.

Если я ничего не делала по дому, она говорила «ты только спишь, жрешь и гуляешь» (когда злилась, то говорила: «ты только спишь, жрешь, срешь и гуляешь»). Я испытывала чувство вины-10. И даже когда я что-то делала, она все равно так говорила.

До какого-то возраста она меня била по щекам и по голове, когда я делала что-то, что ей не нравилось. Но я не помню, до какого возраста, и не помню подробностей – как именно била. Предполагаю, что я решила это вытеснить и забыть из-за сильных НЭ.

Мне никогда не нравилось быть дома. Я все время испытывала страх и напряжение, беспокойство, что я сейчас опять сделаю что-то не то, и она будет орать, обзывать. По квартире я передвигалась со страхом. Мне всегда очень нравилось в гостях, там я могла расслабиться, не испытывать все время страх. Испытывала обреченность при мысли, что придется идти домой. Я все время хотела уехать куда-нибудь из дома или чтобы она уехала. Когда она куда-то уезжала или уходила, я воспринимала это как праздник, абсолютную свободу.

Я выросла с уверенностью, что я отвратительная, неприятная, ненормальная (она мне это постоянно говорила). Это поддерживало ЧСУ.

Я очень удивлялась, когда другие взрослые люди не относились ко мне как к ужасной или отвратительной, удивлялась, когда мне говорили, что я умная или красивая или проявляли ПО. Мне всегда казалось, что я «не заслужила» такое отношение, начинала исп смущение и неловкость-10. И всегда соглашалась, когда мне высказывали негативную оценку.

 

Я знаю, что к моим комментариям у многих людей возникает агрессия, мол зачем провоцировать детей на агрессию? Я не провоцирую детей на агрессию, я призываю их к умной самообороне. Вот эта история про мачеху. Прочтя ее, наивный человек решит, что эта мачеха – злобное чудовище, и он не отдает себе отчет в том, что, встреть он эту мачеху в метро или будь она подругой его матери, ему и в голову не придет, что вот эта женщина – такое чудовище, садист, киллер. Очень многие вроде бы самые обычные женщины, которых мы видим на улице, вот такие вот садисты в личной жизни. Я общался с тысячами людей, исследовал их жизнь, слушал их откровенные рассказы и рассматривал фотки их матерей и отцов - я знаю, что говорю. И вот когда разного рода люди начинают мне говорить «не надо настраивать детей против родителей, надо договариваться», я понимаю, что передо мной – такой же преступник, соучастник вот этого садизма. С этой вот мачехой тоже надо договариваться? А каким образом, не подскажете? Пример не подадите? Не подадите. Обалдевшие от своей религии под названием «семья – самое ценное и близкое», они готовы поощрять любое преступление, а ведь то, что описано в этой истории – преступление. Годами (!!!) девочка подвергается пыткам. И заметьте – ее сестры и отец – молчаливые соучастники, такие же преступники. И что – договариваться надо? Нет, я предлагаю бороться. Как? О, методов не так мало, как кажется. Могу предложить такой подход:

а) каждый день ребенок подходит к телефону и звонит на работу маме и папе, и всем, кто подойдет к телефону, говорить – я сын/дочь такой-то, надо мной каждый день издеваются, и описывать эти издевательства. Это ударит по родителям весьма болезненно. И конечно, придя домой они, в свою очередь, ударят по ребенку. Тогда наступает следующий этап:

б) ребенок набирает 02 и начинает звонить в милицию и сообщать – меня бьют. Вот так-то и так-то бьют. Милиция не приезжает? Не беда – можно звонить туда снова и снова, хоть двадцать раз в день. Им надоест и они приедут, а какой спрос с ребенка до 14 лет? Тем более что его бьют?

Есть еще такое садистское поверье, что «шлепать ребенка» - не значит бить. Обращу внимание на то, что в Европе за «пошлепание» сажают. И непроста.

Хочу сказать, что ребенок, который начинает вот таким образом бороться – становится крайне неудобен для своих родителей. Сначала его, конечно, постараются забить – будут избивать, унижать и угрожать. Но дальше то что? Что дальше, если ребенок готов выдержать новые пытки и продолжает бороться? Избить сильнее, до синяков и царапин? Тогда жалоба в милицию станет уже угрожающей. Могут и побои снять и под суд отдать вполне реально. Поэтому рано или поздно родители будут ВЫНУЖДЕНЫ договариваться с ребенком. Поэтому я и призываю бороться. По-моему, лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Перебори свой страх и начни бороться, зная, что ВСЕ будет против тебя – и добрые родственнички, и добрые соседушки, и добрые дяди милиционеры – все будет против тебя. А ты не сдавайся и мешай им спокойно жить, перетерпи новые издевательства, и тогда они вынуждены будут начать с тобой договариваться.

Да, вот такие мои советы, и если они кому-то не нравятся – прекрасно, пусть они дают свои советы на своих сайтах, пусть ребенок имеет возможность выбора. Заведите свой сайт и пишите там свои советы типа «надо маму слушаться, все-таки она твоя мама, ну а если мама бьет и ругает – ну надо договариваться» и так далее. А я на своем сайте буду писать свои советы, и будет у нас демократия и плюрализм и свобода мнения и свобода выбора.