Домой

025

Мать всегда говорила, что я непослушный, вырасту бандитом и алкоголиком как мой отец, когда я делал что-то, что им не нравится. Меня заставляли много читать и зубрить, я стал плохо видеть и часто моргать. Мать с отцом кричали на меня, били по голове подзатыльниками, говорили что меня украдут голубые, которые воруют мальчиков, они будут бить меня и насиловать, разорвут всю попу и кишки.

Только родители могли бить меня, другим не разрешали – так и говорили «только родители могут так воспитывать. Чтобы их слушались». Если я их не слушался, то меня били руками, ремнями, говорили что раздерут мне плетями задницу до крови, ставили в угол и мать с ненавистью кричала «я тебе еще соли и перца насыплю, тогда ты ходить не будешь».

Один раз, когда она избила меня скакалкой-прыгалкой, я показал синяки воспитателям в детском саду и с ней разговаривали. Она стала меньше меня бить, а потом сказала «давай забудем то, что я тебя вообще когда-то била». Я согласился, и со школы меня ремнями уже не били – только подзатыльники. После этого «договора» я какое-то время еще со слезами спрашивал ее, когда она меня ругала «ты меня бить будешь?». Тогда она кричала «Я же сказала тебе, не вспоминай про это!», но уже не била.

Родители хотели чтобы я был отличником, поэтому с первого класса заставляли учиться пытками. Если я получал хорошие отметки, то мне можно было почти все – гулять, смотреть телевизор, ходить на аттракционы, играть, мне покупали то, что я хочу и т.д. Если я получал плохие отметки, то родители брались меня учить самостоятельно – заставляли учить стихи, таблицу умножения, смотрели чтобы я не отвлекался – убирали все со стола, то есть вообще всё – кроме учебника/тетрадки и ручки, мать садилась рядом и не разрешала даже смотреть в окно. Но я хотел хоть что-то делать интересное, и прятал под столом, под футболкой книги – про приключения, про животных, и когда она выходила, сразу их доставал и начинал читать. Или прятал их заранее в туалете и выходил (говорил покакать) и мог в это время почитать. Мать стала подглядывать за мной – делала вид что ушла, а потом тихо подкрадывалась, врывалась и ругала, отнимала книги и игрушки.

Когда они ездили в гости или в отпуск, иногда меня забирали с собой и, если я не сделал уроки, меня никуда не выпускали, пока не выучу. Я сидел и учил, даже в гостях – меня не пускали тогда за стол, давали поесть немного и выгоняли дальше учить, сладкого не давали. Я ненавидел и боялся родителей, говорил перед сном тихо чтобы не слышали «я тебя убью».

Если я мог гулять с другими детьми, я даже не вспоминал про родителей – я не хотел им звонить, говорить где я и что делаю, но они через несколько часов находили меня, забирали и ругали, на какое-то время запрещали выходить из дома. В школу и из школы меня приводили и отводили за руку, договорились с учителями и директором чтобы за мной присматривали и не выпускали.

Когда мать начинала истерики из-за того, что я не делаю то, что она хочет, отец стыдил меня «ты что, маму не любишь? Она же у нас одна, пожалей ее, попроси прощения». Я очень не хотел делать это потому что знал что это ничего не меняет – меня все равно продолжат заставлять после этого, что бы я ни говорил, что бы ни обещал. Я все равно не хотел делать то что они заставляли меня делать. В 10 лет сказал что уйду из дома.