От автора
С тех пор как у Эльсы появились детеныши, я начала вести дневник. В нем я записывала все, что мы наблюдали, когда приезжали в лагерь. «Живущая свободной» основана на этих записях. Отсюда и форма книги.Во всем, что описано здесь, участвовал мой муж Джордж, без него не было бы и самой книги. Я хочу поблагодарить всех официальных и частных лиц, содействие которых позволило нам столько времени проводить в лагере Эльсы. Хочется также сказать спасибо тем, кто помог мне издать «Рожденную свободной», а теперь еще и «Живущую свободной».
Глава первая. ЭЛЬСА НАХОДИТ СЕБЕ СУПРУГА
По наблюдениям Джорджа, брачный период Эльсы продолжался с 29 августа по 4 сентября 1959 года. Он быстро подсчитал: беременность длится сто восемь дней, значит, детеныши появятся между 15 и 21 декабря.Когда он вернулся в Исиоло и рассказал о том, что видел, я готова была тотчас же отправиться одна в лагерь Эльсы. Как бы она не ушла за своим супругом и не перестала нас признавать!Но когда мы наконец выбрались и приехали в лагерь, Эльса сидела, поджидая нас, у подножия горы, недалеко от дороги. Она была очень ласкова и очень голодна.Пока мы ставили палатки, лев начал звать Эльсу. Всю ночь он ходил вокруг лагеря, а она оставалась в палатке у Джорджа, с аппетитом ела и не обращала никакого внимания на призывы супруга. На рассвете мы все еще слышали его голос, но уже издалека.Эльса провела в лагере два дня и ела так жадно, что первую половину дня ее все время клонило ко сну, и только под вечер она уходила с Джорджем на рыбную ловлю.В третью ночь она съела столько, что мы даже испугались за нее, но утром Эльса затрусила с нами в буш, хотя ее живот чуть не волочился по земле. В буше она выследила двух шакалов, потом стаю цесарок. Конечно, всякий раз, как Эльса приближалась, птицы улетали. Тогда она садилась и облизывала лапы.Я шла впереди, но, заметив вдруг медоеда(*1), остановилась. Это довольно редкое животное. Он стоял спиной ко мне и был так поглощен поисками съедобного в гнилом стволе поваленного дерева, что не заметил Эльсу. Зато она сразу увидела его и стала осторожно подкрадываться, пока не очутилась совсем рядом.Казалось, еще секунда, и они столкнутся лбами, но тут медоед спохватился. Шипя и царапаясь, он тотчас пошел в атаку, да так яростно, так храбро, что львица попятилась.Прикрываясь за кочками, медоед отходил, но не просто отходил, а делал все новые и новые выпады. Так он и ушел невредимый.Эльса вернулась к нам обескураженная и озадаченная. На сытый желудок она охотилась только потехи ради, а что за удовольствие играть с таким злюкой. Но этот случай подтвердил, что мы были правы, предположив однажды, — давно еще, когда Эльса вернулась с прогулки покусанная и поцарапанная, — что на нее напал медоед. Нет среди мелких зверей другого такого отважного храбреца.На пути домой Эльса ластилась к нам и отчаянно озорничала, даже сбила меня с ног и прокатила по песку, когда я зазевалась.Ночью она спала перед моей палаткой, но под утро ее снова принялся звать супруг, и она ушла.Их голоса было легко различить. У Эльсы — низкий, горловой. После первого, вступительного рыканья — короткое ворчание: два-три отрывистых звука. У него не такой басистый голос, зато его ворчание состоит из десяти — двенадцати звуков.Пока Эльса отсутствовала, мы свернули лагерь и уехали в Исиоло, надеясь, что она вернулась к своему супругу.В эти дни Джорджа попросили взять на попечение слоненка, который свалился в колодец. Разумеется, он привез слоненка домой. Мы назвали малыша Пампо. Это было обаятельное создание, с лихвой вознаграждавшее нас за все хлопоты о нем, ведь одного молока ему требовалось в день около десяти литров.Редко удается вырастить слоненка, оставшегося без матери. Очень уж трудно найти замену слоновьему молоку, такой у него своеобразный состав. Мы давали Пампо и рыбий жир, и глюкозу, но все же я беспокоилась и почти не спускала с него глаз. Обслуживать двух зверей, живущих в двухстах сорока километрах друг от друга, было далеко не просто. Совсем забросить Эльсу нельзя, а не следить за Пампо тоже нельзя — умрет. К счастью, моя подруга Джоан Джагл, которая очень любит животных и умеет с ними обращаться, вызвалась быть слоновьей няней. Так что 10 октября мы снова поехали в лагерь Эльсы.Прошло три недели со времени предыдущей встречи. Через час после нашего прибытия Эльса приплыла с того берега. До сих пор она всегда оказывала нам восторженный прием, теперь же подошла ко мне не торопясь. Она не была голодна и вела себя на редкость степенно.Я погладила ее и заметила, что у Эльсы какой-то особенно шелковистый мех, а четыре из пяти сосков сильно набухли. Все ясно: она беременна. Судя по всему, зачатие произошло с месяц тому назад.Считается, что беременной львице, пока ей трудно охотиться, помогают одна или две другие львицы — так сказать, «тетушки». Они же участвуют в уходе за новорожденными. От супруга мало толку, да его подчас первые недели вообще не подпускают к малышам.У бедной Эльсы «тетушек» не было, и пришлось нам с Джорджем взять на себя эту роль. Мы обсудили, как ее кормить, чтобы она не подвергалась никаким опасностям во время беременности.Я должна была остаться в лагере и прожить там подольше. На ближайшем кордоне, километрах в сорока от лагеря, мы решили завести стадо коз. Время от времени я буду забирать оттуда несколько штук на своем грузовике. Нуру будет помогать мне, Македде — охранять нас, Ибрахим — водить машину, а Тото — исполнять обязанности слуги. Джордж обещал наведываться, как только позволят дела.Эльса, словно она поняла все, о чем мы говорили, вскочила на мою раскладушку, едва я ее поставила. Она явно считала, что это единственное подходящее место в ее состоянии, и прочно завладела моей кроватью.Мне нездоровилось. Утром я попросила отнести раскладушку в мой «кабинет». Тотчас туда явилась Эльса и легла рядом со мной. Мне было неудобно. Немного погодя я сбросила ее на землю. Она обиделась и ушла в камыши.Но вот настал час вечерней прогулки. Я позвала Эльсу. Она пристально поглядела на меня, решительно подошла к кровати, вскочила на нее, присела, подняла хвост и сделала нечто такое, чего прежде никогда себе не позволяла. Затем с довольным видом спрыгнула и зашагала впереди меня в буш.Все ясно: она отомстила. Но теперь раздоры забыты, можно опять дружить.Я заметила, что она ступает медленнее обычного. Даже шум слонов поблизости не соблазнил ее пробежаться, она только насторожила уши. Ночь Эльса проспала в палатке Джорджа, совершенно равнодушная к зову льва, который бродил по соседству с лагерем.Утром призывы продолжались. Мы повели Эльсу в ту сторону, откуда доносился голос льва, и нашли отпечатки лап не одного, а двух львов! Эльса заинтересовалась следами. Мы оставили ее и пошли домой. Вечером она не вернулась, но, к нашему удивлению, ночью опять совсем близко от лагеря ворчал лев. Утром мы определили по следам, что он был всего метрах в десяти от палаток. Эльса не появлялась. Чтобы расположить к ней чужих львов, Джордж застрелил антилопу и оставил им в подарок. После этого мы возвратились в Исиоло.Приятно было убедиться, что Пампо чувствует себя хорошо, хотя его постиг удел всех знаменитостей: слоненка осаждали гости. Меня это беспокоило, потому что звереныши обычно нервничают при виде чужих. Я подметила, что наплыв почитателей утомляет и раздражает слоненка. Когда мы оставались одни, он доверчиво прижимался ко мне своим неуклюжим тельцем и засыпал. Со мной он чувствовал себя в безопасности.Через две недели мы снова собрались проведать Эльсу. Джоан Джагл еще раз вызвалась присмотреть за Пампо, и тот встретил ее восторженным визгом.Уже стемнело, когда мы доехали до лагеря. Эльса появилась через несколько минут. Она сильно отощала, изголодалась, шея у нее была изранена и искусана, а спина исполосована львиными когтями.Пока Эльса ела мясо, которое мы привезли, я промыла и смазала ее раны. Она признательно лизнула меня и потерлась головой о мою голову.Ночью мы слышали, как она потащила мясо к реке, перебралась с ним на другой берег, потом вернулась. Вскоре подали голос бабуины, им отозвался из-за реки лев. Эльса ответила ему нежным мяуканьем. Рано утром она попыталась пролезть сквозь плетеную калитку в колючей изгороди вокруг моей палатки. Просунула туда голову и застряла. Дернулась несколько раз, сорвала калитку и явилась ко мне с этим ожерельем. Я немедленно освободила ее, но Эльса заметно нервничала и все сосала мой большой палец. Несмотря на голод, она не пошла охранять свою «добычу», только внимательно прислушивалась к звукам, которые доносились оттуда, где лежала туша. Ее поведение озадачило нас, и Джордж решил проверить, что же произошло. Он нашел то место, где Эльса перетаскивала тушу через реку. По следам на другом берегу он определил, что какая-то другая львица уволокла потом мясо метров на четыреста, часть съела, остальное унесла на скалы неподалеку. Видимо, у нее там были детеныши, и Джордж не стал больше искать. Кроме следов львицы, он увидел отпечатки лап самца, причем это не был супруг Эльсы. Судя по всему, лев не трогал мяса, только сопровождал львицу, не подходя к ней близко.Можно ли из этого заключить, что, хотя львы не очень-то пекутся о львицах, когда беременность и кормление львят мешают тем охотиться, но все-таки способны на жертву супруге? И действительно ли Эльса, голодная, израненная, сама нуждающаяся в «тетушке», решила помочь «кормящей матери»? Об этом можно было только гадать.Эльсе становилось все тяжелее двигаться. Она часто ложилась на стол в моем «кабинете», и я не могла понять почему. Конечно, на столе было прохладнее, но ведь он куда жестче кровати или, скажем, песка.Последующие дни Эльса делила время между своим супругом и мной. Ночью, накануне нашего отъезда, она наелась до отвала козлятины и пошла, чуть не волоча живот по земле, ко льву, который звал ее уже несколько часов. Мы воспользовались ее отсутствием, чтобы вернуться в Исиоло.Меня потряс вид Пампо. Он страшно исхудал, кожа сморщилась, особенно вокруг глаз, на ногах выпирали суставы. Джоан рассказала, что слоненок вдруг стал пить гораздо меньше молока, всего литр-два в день вместо десяти. Он терся деснами обо все, что попало, и она подумала, что у него болят зубы. Один раз Пампо выпил всю воду из своего купального корыта и хотел повторить этот номер на другой день, но Джоан убрала корыто, потому что у слоненка началось расстройство желудка. Тогда он решил напиться из грязной лужи и после этого совсем расхворался. Джоан пригласила ветеринара. Тот посоветовал давать Пампо только глюкозу и чистую воду, прописал сульфагуанидин.Пампо слабел с каждым днем. Несмотря на все наши усилия спасти его, слоненок все-таки умер. Умер очень тихо, приклонив ко мне голову. Он прожил у нас ровно месяц. Я расстроилась, очень уж мил был этот малыш. Вскрытие показало воспаление легких, да и кишечник был поражен. Мы просто не смогли бы спасти слоненка.Было самое жаркое время года. В такую сильную засуху местные жители обычно обходят район, который мы облюбовали для Эльсы, так как там водится разновидность мухи цеце, очень опасной для скота. Теперь они стали добиваться разрешения пригнать свои стада в заповедник. И пока шли переговоры, участились случаи браконьерства и потравы.В десятых числах ноября мы снова отправились к Эльсе. По дороге, километрах в пятнадцати от лагеря, мы приметили на деревьях множество грифов. Естественно, нам захотелось проверить в чем дело, и мы обнаружили убитого слоненка чуть постарше Пампо.Он погиб, израненный копьями. Мы подозревали боранов. По их обычаю, парни, чтобы завоевать расположение девушек, должны «смочить копье кровью». Иначе говоря, доказать свою доблесть, убив опасного зверя. К сожалению, для этой цели годится даже кровь новорожденного беззащитного детеныша.Вблизи логова Эльсы нам попалось множество следов коз и овец, а в нашем лагере была истоптана вся земля. Я с ужасом подумала о том, что может случиться с Эльсой, если она убьет хоть одну из коз, которые вторглись в ее угодья. Еще больше мы встревожились, когда нашли возле реки крокодила, заколотого совсем недавно копьями охотников.Джордж послал объездчиков ловить браконьеров, а сам отправился вместе со мной искать Эльсу. Несколько часов бродили мы по бушу, звали ее, стреляли в воздух — никакого ответа. Стемнело. Где-то около гряды, которую мы называли Большими скалами, подал голос лев, но Эльсы не было слышно.Ракет у нас не оставалось, и мы могли пустить в ход только одно средство — сирену. Кстати, мы и раньше не раз вызывали таким способом Эльсу к лагерю.На наш сигнал отозвался лев. Посигналили снова — опять его голос. Необычная перекличка продолжалась до тех пор, пока вдруг не появилась Эльса. На радостях она сбила нас с ног. По ее мокрой шкуре мы поняли, что она была за рекой, а вовсе не там, где рычал лев.Выглядела Эльса здоровой и сытой. На рассвете она ушла, но во второй половине дня, когда мы собрались на прогулку, явилась снова.Мы поднялись на Большие скалы и посидели там, любуясь закатом. Огненный шар солнца скрылся за синими холмами. Эльса совсем сливалась с рыжеватыми камнями, но, когда начало темнеть и взошла луна, ее силуэт отчетливо вырисовался на фоне неба. Мы сидели словно на огромном корабле, который бросил якорь среди пурпурно-серого моря буша с разбросанными кое-где гранитными островками.Величие, беспредельный покой. Время будто остановилось, и я чувствовала себя как на волшебном корабле, который из мира реального скользил в мир, где ценности, созданные человеком, — крупинка, ничто. Невольно я протянула руку к сидящей рядом Эльсе. Это был ее мир, только она могла приоткрыть нам окошко в навсегда потерянный нами рай. Я представила себе, как Эльса на этой самой скале будет играть со своими малышами. Отец — дикий лев — наверное, лежит сейчас где-нибудь неподалеку. Эльса повернулась на спину и крепко обняла меня. Я бережно положила ладонь пониже ее ребер — проверить, шевелится ли там что-нибудь живое, но Эльса отодвинула мою руку, точно я проявила нескромность. У нее были очень грузные соски.Пора было возвращаться в лагерь под защиту колючей изгороди, ламп и ружей. Мы вынуждены остерегаться темноты, а для Эльсы в это время суток только начинается подлинная жизнь. И мы расстались. Каждый ушел в свой мир.В лагере мы увидели браконьеров, которых поймали наши объездчики. Едва ли не первый долг старшего инспектора пресекать браконьерство, так как оно представляет серьезную угрозу для животных в заповедниках.Всю ночь и весь следующий день Эльса не появлялась. Мы не на шутку встревожились. Кругом пастухи со своими стадами... Под вечер мы пошли проведать ее. Подойдя к Большим скалам, я покричала, чтобы предупредить Эльсу, но ответа не последовало. Мы поднялись на седло, где отдыхали накануне вечером, и только тут вдруг услышали сердитое рычание, потом внизу в расщелине затрещали кусты. Мы быстро взобрались на ближайший выступ. Совсем рядом послышался голос Эльсы, затем мы увидели ее супруга — он уходил в буш.Эльса поглядела на нас, постояла в нерешительности и бросилась догонять льва. Они направились как раз туда, где несколько боранов пасли свое стадо.Мы прождали почти до темноты, потом стали звать Эльсу. К нашему удивлению, она прибежала на зов и пошла с нами. Ночь она провела в лагере, но рано утром опять ушла.Оставив в лагере объездчиков, Джордж повез нарушителей в Исиоло.Среди буша бродили отбившиеся от стада козы и овцы, жалобно блеяли новорожденные ягнята. Объездчики помогали мне находить малышей и доставлять их матерям.Вечером разразилась сильная гроза — верный признак приближения дождливой поры. Никогда еще я не встречала первый ливень с таким облегчением. Теперь бораны уведут скот назад, на свои пастбища, и Эльса будет избавлена от соблазнов и опасностей.К счастью, скопление незнакомых людей в лагере пришлось Эльсе не по вкусу, и все эти последние беспокойные дни она провела за рекой, где не было никаких стад.Теперь дожди ежедневно поливали пересохшую землю. Кто не наблюдал сам, как меняется природа здесь с началом дождей, тот не может себе этого представить. Несколько дней назад нас окружали серые, сухие кусты, и только длинные белые колючки вносили некоторое разнообразие в их окраску. Теперь всюду была пышная тропическая зелень и несчетное множество чудесных цветов, которые напоили воздух своим благоуханием.Как обычно, птицы-ткачи спешили использовать высокую, почти в рост человека, траву. Они сооружали из нее гнезда на двух деревьях, под которыми стояли наши палатки. Птицы чувствовали себя здесь в полной безопасности, и каждое утро меня будили около шестисот пернатых строителей. Большинство птичек желтые с черной головкой, они ткут свои гнезда из травы. Но было также несколько пар красноголовых ткачей. Эти делают гнезда из веточек. Обычно красноголовые держатся особняком, и я удивилась, увидев их в этой шумной компании.Одна красноголовая чета устроила себе гнездо как раз над входом в мою палатку.Черноголовые подвешивали сначала к ветке кольцо из травы, а потом клювами прикрепляли к нему травинки, переплетали их, завязывая сложные замысловатые узлы. При этом им приходилось висеть на ветке вниз головой и непрестанно взмахивать крыльями, чтобы удержать равновесие. Трудолюбивые птицы неутомимо летали за строительным материалом. Но бывали случаи, когда ткач, вернувшись с длинной травинкой в клюве, заставал в своем гнезде какого-нибудь лентяя. И на деревьях все время стоял такой гвалт, такое чириканье, что я удивлялась, как они успевают что-либо сделать. Однако дня через два или три строительство было закончено, а некоторое время спустя сотни яичных скорлупок усеяли землю, возвещая, что на свет появились птенцы.Особенно прилежно родители трудились по утрам и вечерам, но нередко мы слышали их щебетанье и после того, как зажигались наши лампы. В общем, соседи ничего. Одно только плохо: хотя бои каждый день чистили палатки, они все равно постоянно были покрыты пометом.Как-то утром я нашла на земле птенца, который жалобным голоском звал маму. Я осторожно положила его в валявшееся на земле гнездо и подвесила на ветку, надеясь, что мамаша позаботится о своем крикливом отпрыске. Потом несчастные случаи стали повторяться все чаще, и я развесила на ограде несколько гнезд, в которые вселяла сирот. В каждой квартире было по одному, по два птенца. Стоило мне к ним подойти, как тотчас открывались треугольные желтые клювы и раздавался требовательный крик.На мое счастье, наш лагерь подвергся нашествию муравьев, которые прячут свои жирные личинки в темных местах. Теперь не надо было ломать себе голову, как прокормить воспитанников. Я совала личинок пинцетом в пасть птенцам, тут только поспевай! Малыши так нетерпеливо тянулись за добавкой, что едва не вываливались из гнезд. Те из них, которые немного научились пользоваться крыльями, спускались на землю. Иногда приходилось брать птенца в руки и долго успокаивать его, прежде чем он начинал есть. Большинство удалось выкормить, но к некоторым я никак не могла найти подхода, и, к моему великому огорчению, они погибли.В лагере я особенно люблю вечера. Ровно стрекочут цикады, басят слоны, гудит буш, слышится резкий крик ночного животного...Вот над высокой травой появились широкие, до трех метров, полосы зеленого света. Это вспыхивают и гаснут тысячи светлячков. Поневоле спрашиваешь себя: как они сообщаются между собой, если умеют так точно согласовать свои вспышки, словно всех их включает и выключает одно реле?Я часто проводила в лагере пору дождей, но никогда не видела такой великолепной иллюминации, как в этот раз.Вернулся Джордж и привез Эльсе зебру. Для нее это было настоящее лакомство. Львица сразу прибежала на шум мотора, учуяла свою добычу и попыталась сама вытащить ее из лендровера. Но зебра оказалась чересчур тяжелой. Тогда Эльса подошла к боям и движением головы дала им понять, что нужно подсобить ей. Весело смеясь, они оттащили тяжелую тушу в сторонку и стали ждать, когда Эльса примется за угощение. К нашему удивлению, она не стала есть, хотя больше всего на свете любила мясо зебры. Вместо этого Эльса спустилась к реке и принялась громко рычать. Видимо, она приглашала на пир супруга. У львов так уж водится: хотя главные охотники в прайде — львицы, но они, добыв мяса, обязаны ждать, пока не насытится лев.На следующее утро (это было 22 ноября) Эльса пришла с того берега, подошла к зебре и стала рычать, повернувшись к скалистой гряде. Я заметила у нее на передней лапе глубокую рану, хотела продезинфицировать ее, но Эльса не далась. Наевшись до отвала, она пошла к скалам.Ночью восемь часов подряд шел дождь. Река превратилась в бушующий поток. Как ни хорошо плавала Эльса, переправляться ей было бы опасно. Я обрадовалась, когда увидела утром, что она идет к лагерю со стороны Больших скал. Раненая лапа у нее сильно распухла, и на этот раз Эльса позволила мне заняться лечением.Заметив, что Эльсе почему-то трудно отправлять естественные надобности, я исследовала ее прямую кишку и нашла... кусок зебровой шкуры размером с суповую тарелку и толщиной около сантиметра. Волос на ней не осталось, но шкуру львица не смогла переварить. Дикие животные обладают поразительной способностью без вреда для кишечника избавляться от неудобоваримых предметов.Несколько дней Эльса делила свое время между нами и супругом.Из очередного объезда Джордж привез для Эльсы козла. Обычно она волокла добычу в его палатку, видимо, для того, чтобы не сторожить ее. На этот раз Эльса оставила тушу рядом с лендровером, так что ее не было видно из палаток. Ночью пришел супруг и как следует закусил. Может быть, она на это и рассчитывала?На следующий день мы положили для него мясо подальше от лагеря. А то еще явится прямо к нам. Вскоре после наступления темноты мы слышали, как лев уволакивает тушу. Утром Эльса отправилась к нему.Мы оказались в затруднительном положении. Нам хотелось помогать Эльсе, постоянно подкармливать ее. Ведь беременность все больше мешала ей охотиться. Но оставаться слишком долго в лагере значило внести разлад в ее отношения с супругом. Он был вправе возмущаться. А впрочем, так ли уж он настроен против нас? Нам почему-то казалось, что нет. Думаю, мы не ошибались. За эти полгода мы, хотя и не видели его, часто слышали знакомый голос, отпечатки лап подтверждали, что он не бросает Эльсу.Лев избегал попадаться нам на глаза. Правда, со временем он становился все смелее, но соблюдал условия негласного перемирия. Он знал наш распорядок дня так же хорошо, как мы — его. Лев разрешал Эльсе навещать нас. Мы считали, что за это его можно иногда и угостить.Итак, мы заглушили голос совести и остались в лагере.Как-то во время вечерней прогулки в буше мы подошли с Эльсой к огромному камню с трещиной. Эльса потянула воздух, сделала гримасу и остановилась, отказываясь идти дальше. Из трещины донеслось шипение. Змея? Джордж приготовил ружье... Но тут высунулась широкая голова варана. А вот он и весь вылез наружу, да какой здоровенный — около полутора метров. Еще и надулся для устрашения. Длинный, раздвоенный на конце язык нервно извивался, а хвост так неистово колотил о камень, что Эльса отступила.Наблюдая за ними с безопасного расстояния, я восхищалась мужеством рептилии. Ее единственным оружием была устрашающая внешность да хвост, которым она била, словно крокодил, и, однако, варан предпочел выйти и встретить опасность лицом к лицу, чем оказаться в ловушке.По пути домой мы поднялись на любимую скалу Эльсы и сфотографировали ее. Она отлично позировала, пока не услышала снизу голос супруга. Прямо по скале она спустилась в крутую расщелину. Я удивлялась, как Эльса, в ее положении, не сорвется с почти отвесной стенки.Потом, в течение нескольких дней, мы редко виделись с Эльсой, зато часто слышали рычание ее супруга и находили отпечатки его лап, так что можно было не волноваться.Под вечер 1 декабря Эльса пришла в лагерь. Дойдя с нами до лужи дождевой воды, она легла у ее края, а я села рядом и стала бить мух цеце. На закате они здорово жалят. Свежие следы вокруг лужи были моей «Лесной газетой».Вдруг Джордж тихонько свистнул. Я подняла голову и увидела два десятка буйволов, направляющихся на водопой. С ними шли телята. Эльса устремила пристальный взгляд на стадо, вся подобралась, положила голову на передние лапы и ринулась на буйволиц. Земля загудела от топота, затрещали кусты — стадо обратилось в бегство.Мы побежали следом и настигли Эльсу. Она тяжело дышала, а из зарослей доносилось сердитое фырканье. Буйволицы опомнились от испуга и приготовились дать отпор. Миг — и несколько разъяренных мамаш перешли в контратаку. Эльса сообразила, что этот поединок ей не под силу, и отошла к нам. Потом она все время делала короткие выпады, но тотчас же возвращалась.Подпустив стадо метров на пятнадцать, Джордж и Македде принялись кричать и махать руками. Буйволицы были немало озадачены этим странным спектаклем. Они нерешительно потоптались на месте, наконец повернули и ушли.Выждав немного, ушли и мы, внимательно следя, не ждет ли нас засада. С буйволами шутки плохи...На следующее утро Джорджу надо было уезжать. Я оставалась в лагере. Эльса три дня провела со мною, хотя супруг все время звал ее.Как-то вечером она вдруг насторожилась, посмотрела в сторону реки, на миг оцепенела и бросилась в кусты. Бабуины подняли страшный гвалт, пока рычание Эльсы не заставило их смолкнуть. А затем послышалось рыканье ее супруга. Он был в каких-нибудь пятидесяти метрах от нас. Казалось, земля гудит от его могучего голоса. С другой стороны ему ответила Эльса. Сидя между ними, я уже стала побаиваться, как бы возлюбленная пара не явилась в мою палатку — мне нечем было угостить их. Ну, кажется, накричались до хрипоты... Ворчание стихло, теперь только жужжание насекомых доносилось из буша.Я очень обрадовалась, когда на следующий день Джордж привез Эльсе козу.В пору дождей воздух бывает очень влажный, и мясо быстро портится, даже двух дней не лежит. Чтобы подольше сохранить Эльсин паек, мы придумали своего рода «холодильник»: обертывали мясо листьями, чтобы мухи не могли откладывать на нем яички, и подвешивали под тенистым деревом в полуметре от земли.Дерево это стояло недалеко от обители варана, где, кроме взрослого хозяина, жил еще совсем юный варанчик, который только что сменил кожу. Утром, направляясь в «кабинет», я увидела старшего, он жадно глядел на недосягаемый кусок мяса. Приметив меня, он поспешно отступил, но потом послышался шелест и появился младший варан. Я не двигалась, и вскоре варанчик очутился в каком-нибудь метре от меня. Убедившись, что я безобидное существо, он вернулся домой. Тогда старик, который явно посылал молодого на разведку, снова приблизился к заманчивому дереву. Он долго сидел под мясом, примеряясь, и вдруг подпрыгнул. Промах! Прыгнул еще раз, затем еще и еще, наконец вцепился в мясо челюстями и подтянулся.Я дала ему закусить как следует, потом хлопнула в ладоши. Варан шлепнулся на землю. Вид у него был потешный, из пасти с обеих сторон торчали куски мяса. Но он не обратился в бегство, а уставился на меня, точно решил загипнотизировать. Я стояла неподвижно, и старик успокоился. Не сводя с меня глаз, он торопливо проглотил добытые куски и только после этого побрел восвояси.
Глава вторая. РОЖДЕНИЕ ЛЬВЯТ
Близилась середина декабря, и мы со дня на день ждали появления у Эльсы детенышей.Она так отяжелела, что, казалось, малейшее движение требует от нее больших усилий. Живи Эльса нормальной жизнью, она, несомненно, делала бы разминку, поэтому я всячески старалась вытащить ее на прогулку. Однако она предпочитала держаться поближе к палаткам. Мы все пытались угадать, какое место Эльса облюбует для родов. Уж не родятся ли львята в нашей палатке, которую она привыкла считать самым безопасным логовом?Мы приготовили бутылочку с соской, запасли сгущенного молока, глюкозы. Я без конца читала книги и брошюры о родах и осложнениях у животных.Мне никогда не приходилось быть повитухой, поэтому я сильно волновалась и, естественно, советовалась с ветеринаром. Чтобы установить, хотя бы примерно, срок беременности, я осторожно прикладывала руку к животу Эльсы. Но движения никакого не чувствовалось, и я уж думала, что мы ошиблись.Река сильно разлилась, и мы с Джорджем решили посмотреть на водопады. В эту пору они великолепны. Эльса с крыши лендровера проводила нас сонным взглядом. Пробираясь через густой буш, я жалела, что она не захотела пойти с нами: некому будет предупредить нас о приближении буйволов и слонов. Судя по помету, эти великаны могли встретиться нам в любой момент.Водопады производили внушительное впечатление. Пенные струи с ревом мчались через камни, в мрачной теснине кружились бурные водовороты.На обратном пути, как только стих гул воды, я услышала знакомое «хнк-хнк». Эльса трусила нам навстречу со всей скоростью, на какую она теперь была способна. Ее облепили мухи цеце, но она сначала нежно поприветствовала нас и только после этого стала кататься по земле, чтобы избавиться от своих мучительниц.Как ни трудно ей было ходить, она все же отыскала нас. А ведь супруг всю ночь, до девяти утра, звал ее, но она не пошла к нему. Меня это очень тронуло. Ее привязанность радовала меня, но, с другой стороны, надо было считаться с тем, что льву может надоесть такое соперничество. Мы слишком долго искали ей супруга, и нельзя допускать, чтобы он бросил ее из-за нас. Львята должны вырасти дикими, значит, им нужен отец.И мы решили уехать дня на три. Конечно, это было рискованно: вдруг начнутся роды и Эльсе понадобится наша помощь. Но ведь еще хуже, если лев уйдет.16 декабря мы вернулись. Эльса ждала нас и была очень голодна. Два последующих дня она провела в лагере. Шли грозовые дожди, и, возможно, поэтому ей не хотелось оставлять убежище. Правда, Эльса зачем-то несколько раз ходила к Большим скалам, но тотчас возвращалась обратно. Ела она невероятно много. Видимо, отъедалась впрок.Вечером 18 декабря Эльса уже затемно пробралась сквозь колючую изгородь и всю ночь провела в моей палатке, на полу возле кровати. Это было не совсем обычно, и я решила, что подходит ее срок.На следующий день она вместе со мной и Джорджем пошла на прогулку. По всему было видно, что ей тяжело. Она то и дело присаживалась, чтобы отдышаться. Тогда мы повернули обратно и направились домой, стараясь идти помедленнее. Вдруг Эльса свернула в буш и двинулась к Большим скалам.Ночью львица не вернулась, а утром мы услышали, как она тихонько зовет нас. Может быть, уже родила? Мы пошли по ее следу, но в высокой траве у самой гряды потеряли его. Долго мы искали Эльсу, однако гряда достаточно велика — около полутора километров в длину — и нам не удалось ее найти. Позднее мы снова вышли из лагеря и на этот раз разглядели Эльсу в бинокль. Она стояла на Больших скалах, и по всему было видно, что еще не разродилась.Мы поднялись на гряду. Эльса лежала у огромного камня, который прикрывает глубокую расщелину в скале. Маленькая зеленая лужайка, невысокое деревце... Место уютное, Эльса давно его облюбовала. Что ж, тут будет отличная «детская»: ведь расщелина образует надежно защищенное, сухое убежище.Мы не стали навязывать Эльсе свое общество, но она сама подошла к нам. Было видно, что передвигается она с большим трудом и страдает от боли. Эльса нежно приветствовала нас, хотя, судя по капелькам крови, у нее уже начались схватки. Потом он прошла к Македде и Тото, которые стояли поодаль, потерлась головой об их ноги и села.Я хотела подойти к ней, но она встала, отступила к краю скалы и остановилась там, глядя в другую сторону. Словно нарочно выбрала это опасное место, чтобы никто не пошел за нею. Несколько раз она возвращалась ко мне, терлась головой о мою голову и наконец решительно направилась к тому месту, где мы застали ее в самом начале. Все ясно. Она просит оставить ее в покое.Мы ушли и около получаса наблюдали за нею в бинокли. Эльса каталась по земле, облизывала себя, мяукала. А затем осторожно спустилась по скале и исчезла в кустах.Мы ничем не могли ей помочь, поэтому решили возвратиться в лагерь. Когда стемнело, до нас донесся голос ее супруга, но ему никто не ответил.Я почти всю ночь не спала, думала об Эльсе. А тут еще под утро полил дождь. Хоть бы скорее рассвело!С раннего утра мы с Джорджем отправились в путь. Шли сначала по следу льва. Он приходил к самому лагерю, уволок козу, которой Эльса не касалась уже три дня, и съел ее в буше. А после этого направился к гряде, примерно туда, где мы накануне видели Эльсу.Как нам поступить? Излишнее любопытство могло бы оказаться роковым для львят: львицы в неволе иногда пожирают своих детенышей, если их потревожат сразу после родов. И ведь не исключено, что отец ходит где-то поблизости. Мы решили прекратить поиски. Джордж отправился на охоту и подстрелил для Эльсы и ее супруга крупного водяного козла. А я тем временем поднялась на Большие скалы и просидела там около часа, ловя звуки, которые позволили бы угадать, где Эльса. Но ничего не было слышно. Наконец я не выдержала и стала звать ее. Никакого ответа. Уж не погибла ли она?..Может быть, следы льва приведут нас к Эльсе. Мы возобновили поиски. Отпечатки лап вели к сухому руслу по соседству с грядой. Здесь мы оставили антилопу, рассчитывая, что лев придет за нею и тем самым поможет нам выследить Эльсу.Ночью его рычание доносилось издалека, поэтому мы очень удивились, найдя утром его следы у самого лагеря. Лежавшую здесь козлятину лев не тронул, зато отыскал антилопу, которую мы оставили для него у гряды, и протащил ее почти с километр через овраги, острые камни, густой кустарник. Мы не стали мешать ему и снова отправились искать следы Эльсы. Все было напрасно. Тогда мы вернулись в лагерь, чтобы позавтракать, и вскоре рассмотрели в бинокль стаю грифов на деревьях в том месте, где, как мы думали, лев закусывал антилопой.Предполагая, что он уже насытился, мы пошли туда. Грифы сидели на каждом дереве, каждом кусте, не сводя глаз с туши, лежавшей посреди сухого русла. Вниз они не спускались. Видимо, лев был неподалеку и караулил свою добычу. Странно, антилопа как будто не тронута. Может быть, Эльса где-нибудь здесь поблизости и учтивый супруг тащил этот тяжелый груз для нее? Продолжать поиски было бы неразумно, и мы вернулись в лагерь. А после ленча Джордж, Македде, Тото и я опять направились к руслу.Грифы по-прежнему сидели на деревьях. Мы сделали крюк и стали медленно приближаться против ветра. Только миновали куст, свесивший свои густые ветви над широкой ложбиной, как мной вдруг овладело какое-то странное беспокойство. Обернувшись, я увидела, что Тото, который шел последним, пристально смотрит на куст. Раз далось грозное рычание, зашумели ветки, и все стихло. Лев ушел... Мы проходили всего в двух метрах от него. Наверное, мне оттого и было не по себе, что лев наблюдал за нами. Когда Тото остановился, чтобы проверить, кто там притаился, лев не выдержал и отступил. Тото встретился с ним взглядом, а потом увидел, как его могучее тело исчезает в расщелине. Похоже, нам повезло... Мы разложили мясо в трех разных местах и поспешили домой, чтобы нас не застигла ночь.Как только рассвело, мы совершили обход. Гиены сожрали все, что предназначалось львам.У реки нам попались отпечатки лап супруга Эльсы, но ее следов нигде не было. Все лужи давно высохли, утолить жажду она могла только в реке, поэтому отсутствие следов нас встревожило. В конце концов мы все-таки отыскали какие-то отпечатки рядом с тем местом, где видели Эльсу в последний раз. Однако полной уверенности, что это ее следы, не было. Мы тщательно обследовали подножие Больших скал, но все впустую. Грифы уже улетели, и теперь не на что было ориентироваться.Мы снова разложили мясо возле гряды и неподалеку от лагеря. На следующее утро мы обнаружили, что супруг Эльсы уволок часть мяса в «кабинет» и съел его там. Остальное досталось гиенам.Прошло четыре дня, с тех пор как мы потеряли Эльсу, а не ела она уже седьмой день, если только лев не поделился с ней антилопой.Мы предполагали, что она родила в ночь на 20 декабря. Не случайно лев, который не показывался много дней, вернулся как раз в ту ночь и с тех пор держался поблизости от гряды, что было для него необычно.В Сочельник Джордж отправился за козлом, а я продолжала бесплодные поиски, звала Эльсу и не получала ответа.С тяжелым сердцем принялась я украшать нашу елочку. В прежние годы мне приходилось изощряться. Иногда вместо елки я украшала небольшую эвфорбию, увешивая ее симметричные ветки мишурой и втыкая в мясистые стебли свечи. Иногда елку заменял цветущий алоэ или же молоденький баланитес — очень нарядное растение, на шипах которого удобно развешивать украшения. А когда под рукой ничего не было, я просто насыпала в миску песок и втыкала в него свечи и зелень, какую только удавалось найти в нашей полупустыне.Но этот раз у меня была самая настоящая елочка с полным набором блестящих украшений и свечей. Я поставила ее на столе перед палатками, которые украсила цветами и листвой, затем достала подарки, купленные для Джорджа, Македде, Нуру, Ибрахима, Тото и повара, а для боев приготовила конверты с деньгами, нарисовав на них еловые веточки. На угощение я принесла им финики, сгущенное молоко и пачки сигарет.К тому времени, как я надела платье, стемнело и можно было зажигать свечи. Я позвала мужчин. Они принарядились по случаю праздника и смущенно улыбались. Большинство из них никогда не видели настоящей рождественской елки.Да я и сама растрогалась, глядя на маленькое деревце, сверкающее во тьме посреди ночного буша. Чтобы гости освоились, я рассказала им о европейском обычае отмечать Рождество елкой. Все получили свои подарки, потом мы прокричали здравицу в честь Эльсы. У меня сжалось горло: жива ли она? Я попросила повара принести пудинг, который мы привезли из Исиоло, полить его бренди и поджечь. Увы, голубых огоньков не получилось. Повар все перепутал и утопил пудинг в любимом соусе Джорджа.Впрочем, рождественский обед не удался не только у нас. На случай появления Эльсы мы запасли козу, которую подвесили на дереве повыше от наглых разбойников. А когда легли спать, то услышали, как супруг Эльсы ворчит, кряхтит и выделывает всевозможные трюки. Он долго пытался достать мясо, да так и ушел несолоно хлебавши.Рождественским утром мы отправились на розыски Эльсы. По следам льва пересекли реку, потом прочесали буш вокруг того места, куда он уволок водяного козла. После нескольких часов бесплодных поисков мы вернулись в лагерь завтракать. Недалеко от палаток Джордж застрелил свирепую кобру.Днем мы еще раз сходили к гряде. Что-то нам подсказывало, что, если Эльса еще жива, она должна быть там. Мы продирались сквозь кустарник, и я не пропускала ни одной расщелины. В душе я побаивалась, что вот сейчас увижу мертвую Эльсу, скрытую в чаще от грифов...Мы вконец измотались и сели в тени под утесом, раздумывая, что бы такое могло приключиться с нею. Нуру и Македде тоже пригорюнились.Чтобы подбодрить самих себя, мы вспоминали, что собаки первые пять-шесть дней не отходят от щенят, согревают их, кормят, растирают им животы, чтобы наладить пищеварение. Наверное, и у Эльсы немало забот. Да, но ведь какие-то следы должны же быть? Те же собаки даже в самую ответственную пору находят время проведать своих хозяев. До родов Эльса была так сильно привязана к нам. Сильнее, чем к своему супругу. Сомнительно, чтобы появление детенышей заставило ее совсем одичать. И мне все казалось, что случилась беда.Близился час праздничного обеда. Мы вернулись в лагерь и сели за стол. Настроение у всех было мрачное.Вдруг что-то быстро мелькнуло у нас перед глазами, и не успела я сообразить, что происходит, как невесть откуда взявшаяся Эльса смахнула все со стола и принялась валить нас на землю, садиться на каждого по очереди, всячески выражая свою радость и любовь.Так же бурно приветствовала она и боев.Живот Эльсы опал, она выглядела веселой и здоровой. Вот только соски очень маленькие, на вид пустые. Вокруг каждого — темно-красное кольцо диаметром около пяти сантиметров. Я осторожно сдавила один сосок — молока не было.Эльса получила немного мяса и тотчас съела его, а мы пытались решить множество вопросов. Почему Эльса прибежала в самую жаркую пору дня? Обычно в эти часы ее с места не сдвинешь. Может быть, она намеренно выбрала такое время, когда хищники не охотятся и можно без риска оставить детенышей одних? Или услышала выстрел, когда Джордж убил змею, и приняла его за сигнал? Чем объяснить, что у нее такие маленькие пустые соски? Тем, что она только что кормила львят? Но это не объясняет, почему молочные железы Эльсы, которые во время беременности так сильно набухли, теперь стали нормальными. Может быть, львята погибли? И что бы там ни было, почему Эльса целых пять дней не приходила за едой?Насытившись и напившись воды, Эльса нежно потерлась головой о наши колени и отправилась к реке. Выбрав себе место на берегу, метрах в тридцати ниже по течению, она легла спать. Мы оставили ее одну, чтобы не мешать. Когда я попозже пришла туда, Эльсы уже не было.Мы отправились по ее следу. Он привел нас к гряде, но потом мы потеряли его и вернулись в лагерь, так и не узнав ничего о львятах. Но теперь все-таки у нас было спокойнее на душе.Ночью за рекой рычал ее супруг, но Эльса не отозвалась.А мы все больше тревожились за малышей. Если они живы, чем же она кормит их, ведь у нее пустые соски! Ладно, будем надеяться, что красное кольцо — признак того, что львята очень энергично сосали. Все же тревога не покидала нас. В зоопарках нам не раз говорили, что у прирученных львиц часто рождаются нежизнеспособные детеныши. Погибла же одна из сестер Эльсы. Нет, во что бы то ни стало нужно выяснить, что со львятами, может быть, их надо спасать. С наступлением утра мы принялись за розыски, искали пять часов, но не нашли никаких признаков «детской».После ленча поиски продолжались. И снова впустую. Пробираясь сквозь заросли, Джордж едва не наступил на очень крупную африканскую гадюку, однако ему удалось убить ее прежде, чем она его укусила.А через полчаса из лагеря донесся сигнальный выстрел. Ибрахим давал знать, что пришла Эльса. Очевидно, она услышала выстрел, когда Джордж расправлялся со змеей.Эльса встретила нас очень радостно. Мы же опять встревожились, увидев, что соски у нее по-прежнему маленькие и пустые. Правда, Ибрахим заверил нас, что, когда она пришла, они были полны и болтались почти до земли.Он рассказал также, что Эльса очень странно вела себя. Она сердито набросилась на него, когда он пошел на кухню за ружьем. Видимо, решила, что он собирается идти к львятам. А когда Ибрахим спустился в «кабинет» за мясом, которое было там подвешено в тени, Эльса не подпустила его. В конце концов она забралась на крышу лендровера. Тут-то Ибрахим и заметил, что ее соски опали. По его словам, она «втянула» их, как верблюдицы или коровы, которые тоже сберегают молоко этим способом. Если владельцу понадобится молоко, он привязывает верблюдицу к дереву и накладывает на вымя жгуты, которые вызывают прилив крови к мышцам, они расслабляются, и тогда можно доить.Может быть, и впрямь львица способна втягивать соски — скажем, во время охоты. И не только потому, что набухшие соски ей мешают, но их еще можно и повредить о колючки.Пока мы пытались разобраться во всем этом, Эльса, основательно подзакусив, преспокойно легла отдыхать, точно и не собиралась возвращаться к своим детенышам.Как же так? Уже темнеет, в это время особенно опасно оставлять львят одних!Чтобы заставить ее вернуться, мы прошли немного вдоль тропы, по которой она прибежала. Эльса неохотно затрусила следом, стараясь по звукам определить, что происходит у гряды, но вскоре повернула обратно в лагерь. Может быть, она боится выдать нам, где спрятаны детеныши?А Эльса принялась за припасенное для нее мясо и, только уничтожив все до последнего кусочка, исчезла во мраке. Похоже, она нарочно дожидалась темноты, опасаясь, как бы мы не пошли за нею.Теперь мы уже не сомневались, что она заботится о своих малышах. Все же, памятуя слова зоологов, хотелось бы увидеть их своими глазами и убедиться, что они здоровы.Перед отъездом в Исиоло мы еще раз все основательно обыскали, но так и не нашли логова. В Исиоло мы провели три последних дня декабря, затем снова вернулись в лагерь. По дороге чуть не столкнулись с двумя носорогами, а потом встретили небольшое стадо слонов. Мы попытались проскочить мимо них, надеясь, что они не обратят на нас внимания, но вожак рассердился и долго гонялся за машиной. Слонов я всегда боялась, и мне было не по себе во время этой гонки.Недалеко от лагеря мы посигналили, чтобы предупредить Эльсу, и, когда подъехали к Большим скалам, она уже сидела на большом камне у дороги и ждала нас. Эльса быстро вскочила в кузов, а потом перебралась на прицеп, где лежала коза для нее. Давно я не видела ее такой голодной!И опять ее соски были маленькие, пустые. Я тщетно пыталась выдавить из них хоть каплю молока. Что-то не так... А Эльса как ни в чем не бывало ела, вскакивала на лендровер, с лендровера прыгала на землю. Вот уже восьмой час пошел, как она с нами в лагере. Мы забеспокоились: может, львята уже погибли и ей не за кем больше присматривать? Ушла она только в два часа ночи.С утра пораньше мы отправились по ее следу к Большим скалам. У самой гряды было местечко, которое могло служить идеальным убежищем для львицы со львятами. Огромные камни и почти непроходимые заросли надежно укрывали этот клочок. Мы вскарабкались на самый высокий камень и попытались с него осмотреть как следует логово. Отпечатков лап не было, но другие признаки позволяли предположить, что какой-то зверь пользовался этим убежищем.Поблизости мы увидели старые пятна крови. Может быть, именно тут происходили роды, ведь это совсем близко от того места, где мы видели Эльсу во время схваток? Но мы уже проходили тут недавно, разыскивая ее. Не верится, чтобы Эльса, прячась здесь со львятами, никак не выдала себя.Мы с полчаса звали ее, и вдруг, словно для того, чтобы опровергнуть все наши догадки, Эльса вышла из кустов всего в двадцати метрах от нас. Вид у нее был очень недовольный. Не сходя с места, она пристально смотрела на нас, точно давая понять, что ближе подходить не надо.Видимо, мы очутились так близко от «детской», что Эльса предпочла выйти и остановить нас. Наконец она подошла, приласкалась ко мне, к Джорджу, Македде и Тото, но делала все это молча, не издавая ни звука. К своей радости, я увидела, что соски у нее вдвое длиннее обычного, а шерсть вокруг влажная.Она не спеша вернулась к кусту и минут пять простояла спиной к нам, внимательно слушая, что происходит в чаще. Потом села, по-прежнему спиной к нам. Точно хотела сказать: «Отсюда начинается мой мир, в него вам хода нет».Это было красноречивее любых слов и сделано с большим достоинством.Стараясь не шуметь, мы отступили, сделали круг, поднялись на Большие скалы и посмотрели оттуда вниз. Эльса сидела все на том же месте. Видно, она учуяла нас, разгадала нашу затею и твердо решила не выдавать своего логова.Да, как ни близки мы с Эльсой, нам еще не все известно о повадках диких зверей. И мне стало смешно при мысли о том, как мы готовились на тот случай, если Эльса будет рожать в палатке, как обольщались мыслью, что с нами она чувствует себя в наибольшей безопасности.Хотя все следы, которые мы видели за эти дни, вели к подножию гряды, вполне возможно, что львята появились на свет не здесь, а метрах в тридцати отсюда, в логове под камнем, а уже потом мать перенесла их в теперешнее убежище. Если это так, переселение, скорее всего, состоялось после окончания ливней, ведь новое пристанище не защищало от дождя. А вообще-то и здесь была отличная «детская».Мы решили, что к чувствам Эльсы нужно отнестись с почтением и не разыскивать больше малышей, пока она сама их не приведет. А она их, конечно, приведет. Я поживу в лагере, позабочусь о ее питании, чтобы Эльсе не надо было ходить на охоту и надолго оставлять детенышей без присмотра. Мы будем доставлять ей мясо поближе к логову.В тот же день мы подъехали на машине к самому ее убежищу. Ведь Эльса привыкла связывать гул мотора с нами и едой. Еще на ходу мы принялись кричать:— Маджи, чакула, ньяма!На языке суахили это означает «вода», «пища», «мясо». Знакомые Эльсе слова.Она явилась тотчас, ласково встретила нас и с жадностью стала есть. Мы врыли в землю таз, налили воды и, пока она пила, уехали. Заслышав шум мотора, Эльса подняла голову, но не пошла за нами.На следующее утро мы опять отвезли ей еду, но Эльса к нам не вышла. Не появилась она и позже, когда мы приехали еще раз. А ночью совсем близко к нашему лагерю подходил чужой лев и забрал остатки мяса.После завтрака мы по отпечаткам его лап дошли до Больших скал. По следам можно было определить, что здесь к нему присоединился еще один лев. Мы надеялись, что Эльса разделяла их общество, может быть, даже они помогли ей по хозяйству.Мы отправились к реке, чтобы проверить, не побывала ли она там. На берегу следов не было, однако вскоре Джордж, отправившись за другой козой, встретил Эльсу недалеко от ее логова. Она явно хотела пить, но алюминиевый таз куда-то исчез. Уж не львы ли утащили его? Вернувшись с мясом, Джордж накормил Эльсу. Судя по ее аппетиту, вряд ли чужаки делились с нею.Под вечер Джордж уехал в Исиоло. Эльса погостила у меня в лагере, а потом я увидела, как она проскользнула в буш, и пошла за нею. Но это Эльсу не устраивало. Учуяв меня, она для вида стала точить когти о ствол дерева. А когда я повернулась к ней спиной, она подбежала и повалила меня на землю: «Вот тебе, не подглядывай!» Теперь я сделала вид, будто всего-навсего хотела принести ей мяса. Она приняла мои извинения, вернулась со мной в лагерь и поела еще. После этого Эльса уже не пошла к львятам, а стала ждать темноты. Только уверившись, что я не последую за нею, она покинула лагерь.В последующие дни я продолжала класть мясо поблизости от того места, где, как мы предполагали, находились львята. Если я при этом встречала Эльсу, она делала все, чтобы я не проведала о логове. Стараясь сбить меня с толку, она часто возвращалась по собственному следу.Раз, проходя под вечер мимо Больших скал, я увидела там какое-то необычное животное. Уже было довольно темно, и зверь показался мне чем-то средним между гиеной и небольшим львом. Приметив меня, он по-кошачьи скрылся. Наверное, пронюхал, где убежище львят, подумала я с тревогой.Немного погодя я доставила мясо на обычное место. Эльса тотчас же прибежала на мой зов. Она держалась очень настороженно и Тото встретила неприветливо. Когда я уходила, она еще ела на крыше грузовика, куда мы помещали вечером ее обед, чтобы другие животные не добрались до него. Даже те, кому это под силу, вряд ли решатся вскочить на этот незнакомый предмет.Я была в нерешительности. Если класть мясо поблизости от логова Эльсы, есть риск приманить туда других животных. А если кормить Эльсу в лагере, львят могут убить, пока она у нас. Ни то ни другое мне не нравилось, но я все же решила возить мясо к логову. Когда вечером следующего дня я пришла туда, то услышала по соседству рычание нескольких львов. Эльса заметно нервничала и изнывала от жажды.Тогда я решила, несмотря на возмущение Эльсы, выяснить, сколько же у нее львят и как они себя чувствуют. Вдруг придется срочно выручать их.Однако я допустила непростительный промах. 11 января, оставив объездчика с ружьем на дороге, я вместе с Тото, которого Эльса отлично знала, поднялась на скалу. При этом я все время окликала Эльсу, чтобы она знала, что это мы. Львица не отвечала. Я попросила Тото снять сандалии и идти бесшумно.Мы подошли к самому краю скалы и стали в бинокль просматривать кусты внизу. То место, где Эльса выходила из кустов и просила нас уйти, оказалось как раз под нами. Эльсы теперь там не было, но по всему видно, что это «детская».Хотя все мое внимание было направлено туда, я вдруг почувствовала неладное, опустила бинокль, повернулась и увидела, что к Тото сзади подкрадывается Эльса. Не успела я крикнуть ему, чтобы он остерегся, как она сбила его с ног. Эльса подкралась бесшумно, и если Тото не полетел с обрыва, то лишь благодаря тому, что был босиком и сумел зацепиться за камень ногами.Эльса повалила и меня. Без всякой злобы, но все же было очевидно, что она недовольна нашим вторжением.Потом она медленно двинулась вдоль гребня, поминутно оглядываясь, чтобы проверить, идем ли мы за нею, молча отвела нас в дальний конец гряды и спустилась в буш. Здесь Эльса прибавила ходу, но продолжала следить за тем, чтобы мы не отстали.Наконец она вывела нас к дороге, стараясь идти окольным путем, подальше от львят. За все это время она не издала ни звука — то ли не хотела пугать детенышей, то ли боялась, что они выйдут на ее голос.Обычно, когда мы гуляем вместе, я иногда похлопываю Эльсу, и ей это нравится. Но на этот раз она не позволяла мне прикасаться к ней и недвусмысленно показывала, что я провинилась. Даже в лагере, сидя на крыше лендровера и поедая мясо, она отворачивалась, если я подходила близко.К львятам Эльса ушла только после наступления темноты. Джордж вернулся из Исиоло и сменил меня. Эльса ясно дала мне понять, что я больше не смогу выслеживать ее. Но с Джорджем у нее пока не было никаких недоразумений, поэтому он чувствовал себя свободнее. Я сгорала от любопытства. Мне хотелось, чтобы и Джордж поступил «нетактично». Для меня это было бы выгодно.
Глава третья. МЫ ЗНАКОМИМСЯ СО ЛЬВЯТАМИ
И вот как-то раз — я была в это время в Исиоло, в полутораста километрах от лагеря Эльсы, — Джордж осторожно, стараясь не шуметь, поднялся на Большие скалы и выглянул из-за гребня.Внизу он увидел Эльсу и с нею двух малышей, которых она кормила. Ее голова была скрыта за выступом скалы, поэтому Джордж был уверен, что она не заметила его.Мы привезли в лагерь большой запас коз, чтобы Эльсе не надо было ходить на охоту, оставляя львят без присмотра.Джордж вернулся в лагерь, забрал там козью тушу, поместил ее поблизости от логова и стал ждать, что будет дальше. Эльса не шла. Он был обескуражен: до сих пор она поедала все, что ей приносили. А сегодня не выходит к мясу. Неужели все-таки почуяла, что Джордж шпионил за нею? На следующий день Эльса не пришла в лагерь, и он уже чувствовал себя виноватым. Но вечером, когда стемнело, она появилась, причем была до того голодна, что снизошла до мяса антилопы дик-дик, которое обычно презирала. Ему просто не удалось раздобыть ничего другого, а я приехала из Исиоло лишь через несколько дней, захватив по пути новый запас коз.Конечно, добрые новости обрадовали меня. На следующий день Джордж поехал в Исиоло, и я взяла на себя заботу об Эльсе. А ела она в эту пору кормления львят очень много.Эльса по-прежнему очень нежно относилась ко мне и Джорджу, ела у меня из рук, но к другим была недоверчива. Даже ее старым друзьям Нуру и Македде теперь не разрешалось фамильярничать.Раз она меня напугала. Пришла в лагерь вскоре после ленча, поела и улеглась с таким видом, будто не помышляла о возвращении к малышам. Вот уже и стемнело... Тогда я попыталась заманить ее к Большим скалам. Мы отправились туда вместе с Тото.Эльса пошла следом. Потом свернула в буш, окольным путем вышла на тропу впереди и уселась спиной к нам, не пуская нас дальше.Сдвинуть ее с места было невозможно, и мы, поняв намек, возвратились. Уж теперь-то она отправится к детям!На следующий день Эльса еще раз показала, что не хочет выдавать нам убежище львят. После обеда Тото и я отправились на прогулку. Миновали Большие скалы и двинулись дальше, ступая очень тихо. Внезапно появилась Эльса. Она потерлась головой о мои колени и безмолвно повела нас прочь от Больших скал, где были укрыты детеныши, к маленькой гряде, которую мы называли Зум.Она забиралась в расщелины, протискивалась в самые узкие проходы, нарочно заставляя нас одолевать сложнейшие препятствия. Если мы отставали, она ждала да еще мотала головой, словно поторапливала нас. В конце концов я села отдохнуть: пусть видит, что мы раскусили ее хитрость.Тогда Эльса спустилась с гряды и повела нас сквозь колючие заросли и камни все дальше от логова.Иногда она останавливалась в каком-нибудь местечке и долго принюхивалась с многозначительным видом, точно обещая привести нас к львятам. Наконец мы оказались около того места, где она любила устраивать засаду, но я устала и совсем не хотела, чтобы меня сбивали с ног, а поэтому решила идти в обход. Эльса вышла из засады. Хотя она и старалась сохранить степенный вид, я видела, как ей обидно, что ее затея не удалась.Джордж только мельком видел двух львят и не мог судить, нормально ли они развиваются. И конечно, он не мог сказать, есть ли еще львята, кроме этих двух. 14 января, пока Эльса была со мной в лагере, Джордж потихоньку ушел к гряде Зум. В последние два дня она часто наведывалась туда. Видимо, нашла себе там новое логово.Джордж взобрался на среднюю скалу и увидел внизу, в расщелине, трех львят. Двое спали, третий жевал листок занзеверии. Львенок поглядел вверх, но глаза у него были еще мутные, с голубоватым отливом, так что, по мнению Джорджа, он вряд ли мог разглядеть его.Джордж сделал четыре снимка, не очень надеясь на хороший результат, так как в расщелине было темно. Пока он фотографировал, спящие проснулись и стали ползать. Похоже было, что львята совершенно здоровы.Придя в лагерь, Джордж поделился со мной доброй вестью. Эльса ничего не заподозрила.Вечером мы отвезли ее к гряде Зум и тактично удалились. Убедившись по нашим голосам, что мы ушли, она соскочила с крыши лендровера и, видимо, направилась к детенышам.Джордж снова уехал в Исиоло. На следующее утро я услышала за рекой голос супруга Эльсы, но она ему не ответила. Зато позднее она принялась рычать у лагеря и не унималась до тех пор, пока я не подошла к ней. После восторженной встречи Эльса проводила меня в лагерь, но ела мало и ушла, как только стемнело.Два дня она не показывалась. По ночам супруг то и дело звал ее. На третий день, сидя за завтраком, я услышала неистовое рычание на реке. Побежала туда и увидела Эльсу. Она стояла в воде и буквально надрывала глотку.Вид у нее был усталый. Заметив меня, она повернулась и юркнула в буш на другом берегу. Странное поведение! Под вечер Эльса пришла в лагерь, быстро поела и опять исчезла. На следующий день она вовсе не показывалась, а ночью я проснулась от шума. Какой-то крупный зверь атаковал мой грузовик. Машина стояла у самой изгороди, и на ночь мы помещали в ее кузов коз, чтобы их не сожрало зверье. Теперь до них добирался лев. Эльса? Вряд ли. Ее я узнала бы по характерному мяуканью. Скорее всего, ее супруг.Я внимательно слушала, стараясь сидеть тихо, чтобы не привлекать внимания дикого льва. Наконец шум достиг такой силы, что я испугалась за машину. Зажгла фонарь. Грохот только усилился.Вдруг из-за реки донесся призывный голос супруга Эльсы. Значит, это все-таки она прорывается в кузов грузовика! Что-то привело ее в ярость. Выйти и посмотреть? Но кругом такая темень, и мне не хотелось звать боев, чтобы они открыли ход в изгороди. А кроме того, на шум мог явиться ее лев... Что было делать? Не очень-то надеясь на успех, я крикнула:— Эльса! Эльса! Нельзя!К моему удивлению, она тотчас угомонилась и ушла.Во второй половине следующего дня (это было 2 февраля) я работала в своем «кабинете». Неожиданно прибежал Тото и сказал, что Эльса зовет каким-то странным голосом с другого берега. Я пошла на звук вверх по реке и через прибрежные заросли пробилась возле лагеря на берег. Здесь в засушливое время года обнажается песчаная коса, а по ту сторону в реку впадает сухое русло.Вдруг я остановилась, не веря своим глазам.В нескольких метрах от меня на песке стояла Эльса и рядом с нею львенок! Второй львенок только что вышел из воды и отряхивался, а третий, жалобно скуля, метался взад и вперед на противоположном берегу. Эльса внимательно смотрела на меня с выражением гордости и смущения.Я не двигалась. Она что-то тихонько мяукнула малышам, нечто вроде «м-хм, м-хм», подошла к львенку, который только что пересек реку, ласково лизнула его, затем вошла в воду, направляясь за отставшим третьим. Оба первых тотчас последовали за нею и смело переплыли глубокий поток. Теперь семья была в полном сборе.По соседству росло фиговое дерево, серые корни которого прочно оплели камни. Эльса прилегла отдохнуть в тени, ее золотистый мех светился на фоне темной зелени и серебристых камней. Малыши сперва спрятались, но любопытство взяло верх, они стали разглядывать меня из-за кустов, а потом вышли на берег.Эльса сказала «м-хм, м-хм», детеныши успокоились, принялись карабкаться на нее и ловить ее хвост. Они кувыркались через маму, обнюхивали камни, протискивались под корнями, расплющивая свои круглые животики. И в конце концов совсем забыли обо мне.Немного погодя Эльса встала и опять спустилась к воде. Один из львят пошел за нею, тоже собираясь пересечь реку. Но как раз в эту секунду появился Тото, которого я просила принести мясо для Эльсы. Она тотчас остановилась и прижала уши к голове. Лишь после того как Тото ушел, Эльса быстро переплыла реку. Львенок, хотя и жался к маме, плыл довольно бесстрашно. А когда она принялась есть, маленький храбрец решил один вернуться на тот берег.Но как только Эльса увидела, что он зашел на глубокое место, она ринулась следом, догнала его, захватила пастью голову малыша и несколько раз окунула, так что мне даже стало страшно. Проучив ослушника, она отнесла его на наш берег.Тем временем второй львенок набрался смелости и поплыл к нам. Его маленькая головенка едва выдавалась над журчащей водой. И только третий все еще побаивался реки.Эльса подошла ко мне, легла и покаталась на спине. Она всячески ластилась, словно хотела втолковать львятам, что я член их семьи и на меня можно положиться.Львята подползали все ближе, не сводя с меня больших выразительных глаз. Вот уже всего какой-нибудь метр разделяет нас. Трудно было удержаться и не потрогать их, но я помнила, что мне говорил один зоолог: «Не трогайте звереныша, пока он сам не проявит инициативы!» Метровая зона оказалась пределом, ближе они не хотели подходить.Третий малыш прежалобно мяукал с того берега.Несколько минут Эльса глядела на него, затем вместе с двумя храбрецами спустилась к реке в самом узком месте и стала звать трусишку. Но тот продолжал беспокойно ходить взад и вперед, не решаясь войти в воду.Наконец Эльса отправилась к нему. Два маленьких пловца явно вошли во вкус и не отставали от нее. Форсировав реку, они снова принялись играть — взберутся вверх по крутому откосу лагги и катятся вниз друг на друга или балансируют на упавшем стволе.Эльса нежно облизывала малышей, ласково разговаривала с ними, ни на минуту не спуская с них глаз. Если кто-нибудь из троих уходил, как ей казалось, слишком далеко, она догоняла путешественника и возвращала его.Я наблюдала за ними около часа. Потом окликнула Эльсу. Она отозвалась своим обычным голосом, совсем не похожим на тот, которым разговаривала с детенышами. Спустившись к воде, она дождалась, когда подойдут львята, и вошла в реку. На этот раз все трое последовали за нею.После переправы Эльса тщательно облизала каждого львенка. Обычно, выходя из воды, она мигом бросалась ко мне, но на этот раз подошла не спеша и ласково потерлась, потом покаталась по песку, облизала мне лицо и обняла меня. Она всячески старалась показать львятам, что мы добрые друзья, я была очень тронута. А они держались в сторонке, глядя на меня с интересом и опаской.Затем все семейство прошло к козьей туше. Эльса принялась есть, а львята лизали шкуру, дергали ее зубами, кувыркались через нее, все больше входя в раж. Они явно впервые видели «добычу».Им было полтора месяца, и все трое отлично выглядели. Голубоватая пленка еще не сошла с глаз, но видели они превосходно. Шерсть у них была не такая пятнистая, как у Эльсы и ее сестер в этом же возрасте, и не такая густая, но зато более блестящая и тонкая. Я не могла определить их пол, однако сразу заметила, что самый светлый живее и любопытнее двух остальных и особенно привязан к маме. Он все время льнул к ней, стараясь обнять лапками ее морду. А Эльса проявляла чудеса терпения, разрешала им сколько угодно карабкаться по ней, жевать ее уши и хвост.Мало-помалу она подходила все ближе ко мне, точно приглашая меня участвовать в игре. Положив ладонь на песок, я пошевелила пальцами. Малыши тотчас отпрянули, подняв свои хитрые круглые мордочки.Начало смеркаться. Эльса внимательно прислушалась к чему-то и увела малышей в кусты, чтобы покормить их.Я вернулась в лагерь и, к своей радости, увидела метрах в десяти от палатки Эльсу с малышами!Я погладила ее, она лизнула мне руку. Вместе с Тото мы сходили к реке и принесли остатки туши. Эльса глядела на нас с таким видом, точно благодарила за избавление от необходимости возиться с тяжелой ношей. Подпустив нас к себе метров на двадцать, она вдруг прижала уши к голове и метнулась к нам. Я сказала Тото, чтобы он опустил тушу и не двигался, а сама потащила ее к львятам. Эльса успокоилась и, как только я отошла, принялась есть. Чуть погодя я направилась к своей палатке. К моему удивлению, Эльса пошла следом. В палатке она легла и позвала львят, но они, мяукая, остановились у входа. Тогда она вышла, и я присоединилась к ним.Мы уселись все вместе на траве, Эльса прислонилась ко мне, а малыши стали сосать.Вдруг двое львят затеяли потасовку из-за соска, Эльса легла, чтобы им было удобнее, и прижалась теснее ко мне, обняв меня одной лапой. Я тоже была членом семьи.Был тихий вечер, медленно всходила луна, в ее серебристом свете четко вырисовались силуэты пальм дум. Только один звук нарушал безмолвие — чмоканье львят.Сколько мне пришлось выслушать предостережений, что, когда появятся на свет детеныши, Эльса одичает, станет опасной, как все матери, оберегающие свое потомство. И что же: вот она, такая ласковая и доверчивая, как всегда, и ей очень хочется, чтобы я разделила с нею ее счастье.
