Глава первая. ПРИКАЗ О ВЫСЫЛКЕ
В Сочельник 1960 года мы получили от властей приказ убрать Эльсу и львят из заповедника. Из-за того, что Эльса привыкла к нам, пояснялось в приказе, она может оказаться опасной для других людей.Это нас удивило. Ведь власти сами же помогли нам выбрать для нее район и до сих пор считали, что Эльса приносит заповеднику пользу. Два с половиной года она прожила здесь и никого не обидела. Мы не меньше их заботились о том, чтобы не было несчастных случаев, и даже предложили платить аренду за участок Эльсы, тогда его можно будет закрыть для посетителей без ущерба для заповедника.Теперь, когда мы получили это предписание, надо было поскорее найти для львов хорошее место и постараться перевезти их туда по возможности безболезненно.Мы написали друзьям в Танганьику, Уганду, обе Родезии и Южную Африку, спрашивая, нельзя ли там подыскать подходящий уголок. Но прежде чем окончательно решиться увезти Эльсу и львят из Кении, Джордж хотел обследовать восточные берега озера Рудольф на севере Кении.Меня этот план не радовал. Уж очень там неприютно, и может оказаться слишком мало дичи, так что львы будут зависеть от нас. К тому же места эти очень глухие, в случае беды трудно рассчитывать на помощь. Но, с другой стороны, удаленность имеет свои преимущества. При такой изолированности и суровости края львиное семейство по крайней мере не станет пешкой в какой-нибудь игре.В ожидании ответа на наши письма мы на всякий случай подготовились к переезду на озеро Рудольф. Путь должен был занять двое-трое суток. Мы знали, что дороги туда скверные, придется пересекать песчаные русла, участки пустыни и каменистые откосы.Когда мы в первый раз перевозили Эльсу, ей дали успокаивающее, которое оказалось слишком сильным для нее. Теперь Эльсе предстояло долгое путешествие вместе со львятами, и опять могло понадобиться лекарство. Я списалась с ветеринарами в Кении, Англии и США и попросила назвать средство, наиболее безопасное для львов. Лекарство надо будет подложить в пищу, во всяком случае львятам, ведь они не дадут сделать укола. Мы решили, не откладывая, приучить их есть в определенном месте. Это позволит нам проследить, сколько мяса съедают львята, и проверить, каждый ли получил свою дозу.Для этого мы устроили наклонную насыпь, подогнали к ней грузовик, так чтобы кузов пришелся вровень с ее верхом, и оставляли в кузове обед для семейства. Когда львята привыкнут к новому месту, мы накроем кузов проволочным каркасом с дверцей, которую можно опускать во время кормления. Грузовик станет передвижной клеткой.Насыпь устроили по соседству с «кабинетом». Я с грустью смотрела на львят, которые очень заинтересовались необычной деятельностью на их любимой площадке, нюхали разрытую почву, катались по земле — словом, явно считали, что все это затеяно для их увеселения.28 декабря Джордж уехал в Исиоло, чтобы через несколько дней отправиться на разведку к озеру Рудольф. Под вечер я встретила семейство у реки. Эльса и Джеспэ ласково поздоровались, затем мы все спустились к воде. Львята вбежали в реку и затеяли там возню, ныряя и гоняясь друг за другом, а мы с Эльсой сидели на берегу. Мать важно следила за детенышами, но, едва они вышли из воды, она сама принялась играть с ними и помогала им искать место для новых проказ. Больше всего ей понравилось стоявшее неподалеку дерево. Львята полезли вверх по его стволу, но мать легко перегнала их. Я затаила дыхание, следя, как. Эльса поднималась все выше и выше, пока не добралась почти до макушки. Тонкие ветви угрожающе прогибались под нею. Интересно, что она затеяла? Учит детей, как лазить по деревьям, или просто хвастается? Убедившись, что дальше ветки могут ее не выдержать, Эльса с трудом повернулась и, осторожно пробуя каждую ветку, начала спускаться. Спуск прошел вполне благополучно, но приземление было далеко не изящным. И как будто желая показать, что она шлепнулась нарочно, Эльса принялась прыгать вокруг львят. Они тотчас бросились на нее, и всю дорогу домой шла игра в прятки, устраивались засады, жертвой которых чаще всего была я.На следующий день Эльса еще раз показала мне, какая она отличная мать и хороший товарищ для своих львят. Семейство вышло на берег напротив «кабинета». Как только они приблизились, в реку скользнул здоровенный крокодил, и я не удивилась, когда увидела, что львята ходят взад и вперед по каменистому берегу, не решаясь прыгнуть в заводь.Эльса лизнула каждого по очереди, вошла с ними в воду, и вместе они поплыли через реку. Переправившись, львята повеселели и, чтобы поскорее обсохнуть, затеяли беготню. Эльса стала бегать вместе с ними. Она поймала зубами Джеспэ за хвост и принялась вертеть его, явно забавляясь игрой не меньше, чем он. Потом Джеспэ уселся рядом со мной и подставил мне спину. Хочет, чтобы я его погладила, и понимает, что я опасаюсь, как бы он меня нечаянно не поцарапал. В отличие от матери, Джеспэ до сих пор не научился втягивать когти, играя с людьми.Когда я собралась на вечернюю прогулку, вся четверка отправилась со мной. Меня очень устраивал этот новый обычай, он позволял мне изучать поведение львят и давал возможность подольше побыть с Эльсой. С тех пор как появились львята, почти все ее время принадлежало им. У Больших скал Гупа и Эльса-маленькая остановились. Я поманила их за собой, но они не послушались. А Эльса спокойно пошла дальше, видимо уверенная, что с ними ничего не случится. В последнее время она уже не так строго следила за львятами и, кажется, ее не пугала их самостоятельность. Зато Джеспэ очень волновался. Он бегал от нас к брату и сестре, не зная, с кем остаться, и наконец зашагал рядом с нами.Мы прошли около трех километров. Когда дневной зной начал спадать, Эльса затеяла возню с Джеспэ. Они играли, словно котята, всячески стараясь перехитрить друг друга.На обратном пути я снова увидела Гупу и Эльсу-маленькую. Они лежали на скале, вырисовываясь на фоне великолепного заката. Оба равнодушно проводили меня взглядом. Эльса и Джеспэ поднялись на вершину Больших скал и тихонько позвали их. Гупа и Эльса-маленькая потянулись, зевнули и наконец подошли к матери.Я прождала их весь вечер, приготовив для них козью тушу, но никто не явился. А ночью подал голос отец, и я поняла, почему они не пришли. Утром мы с Нуру отправились к Большим скалам проверить, все ли в порядке, и у подножия увидели следы крупного льва.Два дня Эльса и львята не показывались в лагере, и все это время издали доносилось рычание отца. На третий день Эльса явилась под вечер с сыновьями. Эльсы-маленькой не было, но мать это не беспокоило. Основательно закусив, все трое вернулись на скалы.С раннего утра я отправилась по их следам и увидела на скале Гупу и Эльсу-маленькую. Опасаясь столкнуться с их отцом, я повернула обратно.А вечером на дороге появилось все семейство. Гупа и Эльса-маленькая тяжело дышали. Они только что гонялись за шакалом, который тявкал где-то неподалеку. Когда Эльса подошла ко мне поздороваться, я попросила Нуру сходить в лагерь и зарезать козу. Но Джеспэ решил, что Нуру должен поиграть с ним в прятки, и не давал ему прохода, пока не вмешалась мать. Стараясь отвлечь внимание своих отпрысков, она стала играть с ними и держала их до тех пор, пока Нуру не ушел. Эльса очень часто поступала таким образом, и мы не могли не думать, что она помогает нам намеренно.В лагере львята сразу набросились на еду. Но Эльса была чем-то обеспокоена, она несколько раз уходила на разведку в буш и наконец совсем исчезла.1 января на душе у меня было неспокойно. Что принесет нам новый год? Джеспэ, словно желая подбодрить меня, подошел и занял «безопасную позицию» (лег ко мне спиной), приглашая поиграть с ним. Я стала гладить его, но он вдруг повернулся на спину, и я невольно отпрянула. Джеспэ удивленно посмотрел на меня и снова лег на живот. Он просто не мог понять, почему я боюсь его когтей, и настойчиво приглашал меня поиграть. Как объяснить ему, что, когда его мать была маленькой, я приучила ее убирать когти, потому и играю с нею без страха.На другой день повторилось то же самое. Джеспэ хотел поиграть со мной, а я хотела поиграть с ним, но когти его меня отпугивали. Эльса следила за нами с крыши лендровера. Видя, как огорчился Джеспэ, она спустилась, обняла его и стала лизать, пока он опять не повеселел. Эльса-маленькая все это время боязливо ходила среди высокой травы, стараясь спрятаться от меня. Мать подошла к ней и, чтобы успокоить, затеяла возню. Когда в игру подключились Джеспэ и Гупа, Эльса возвратилась на крышу лендровера. Я хотела погладить ее, чтобы она не обижалась на мое внешне холодное отношение к Джеспэ, но Эльса стукнула меня лапой. Весь этот вечер она не хотела меня знать.2 января приехали на грузовике Кен Смит и Питер Coy, инспекторы соседних округов. Департамент по охране диких животных разрешил им помочь перевезти Эльсу и львят. Кен предложил устроить такую насыпь, чтобы можно было использовать его служебный грузовик «бедфорд». Он вызвался также заказать клетку для львов, пригнанную к кузову «бедфорда». А пока можно использовать наш старый грузовик «темзу», чтобы, не теряя времени, приучать львят есть в кузове.Кен участвовал в той самой охоте, после которой в нашу жизнь вошла Эльса. Потом он дважды навещал ее, но львят еще ни разу не видел. Как только он кончил измерять насыпь, мы вместе отправились искать семейство и нашли его в лагере рядом с «кабинетом». Однако при виде двух незнакомых людей львята убежали. Эльса встретила Кена как старого друга, а к Питеру отнеслась равнодушно. Она даже позволила сфотографировать себя, но когда наши гости подошли к ней вплотную, из кустов выглянул встревоженный Джеспэ, явно готовый, если понадобится, броситься на защиту матери. Наконец он вышел из укрытия, однако от Кена и Питера старался держаться в сторонке.Чтобы не будоражить львят, мы вернулись домой и отвели грузовик на несколько сот метров от лагеря. Немного погодя пришла Эльса. Некоторое время она наблюдала за нами, потом решительно стиснула лапой ногу Кена: пора, мол, и честь знать. Питера она не замечала по-прежнему. Кен покорился, и они с Питером уехали. Тотчас же прибежали львята и затеяли игру. Мы лишний раз убедились, что они все более настороженно относятся к чужим. Хотя Джеспэ поборол недоверие ко мне и Джорджу, больше он никого не признавал.Насколько он доверяет мне, Джеспэ показал на следующий день, когда позволил извлечь клеща у него из века и несколько личинок из-под кожи. В этом низменном краю полно таких паразитов. В сырых местах любит откладывать свой яички манговая мушка, и стоит животному покататься по земле или даже пройти, как они пристают к шерсти. Вылупившаяся личинка проникает под шкуру, тогда на этом месте получается вздутие величиной с орех. Когда личинка подрастет и достигнет сантиметра в длину, она выпадает через отверстие, которое пробуравила с самого начала, и превращается в куколку, потом в мушку. Под шкурой она живет дней десять, причиняя немалую боль, особенно под конец, и животное всячески старается избавиться от нее, чешется, облизывает болячку и обычно заносит через нее заразу. Своим шершавым языком Эльса часто срывала торчащую головку личинки, тело же оставалось под кожей и разлагалось, вызывая нагноение. Чтобы предотвратить это, я выдавливала личинку, как только показывалась ее голова. Это было не очень приятно для Эльсы, но все-таки лучше, чем болезненные нарывы. Такие паразиты поражают почти всех диких животных. Сами по себе они безвредны, но ослабляют сопротивляемость и открывают путь для разных заболеваний.Джеспэ стоял неподвижно, а когда я удалила личинку, вылизал ранки и сел в «безопасную позицию», чтобы я его погладила. Впервые мне было позволено коснуться его шелковистого носа. Должно быть, он хотел показать, как благодарен за помощь.Вечером Джеспэ зашел ко мне в палатку и сел, ожидая ласки. Его дружелюбие меня огорчало, ведь мы решили вырастить настоящих диких львов, а Джеспэ расстраивает все наши замыслы. И в то же время жаль было отказывать ему в ласке, хотя я и боялась его острых когтей. Хорошо еще, что Гупа и Эльса-маленькая оставались дикарями.Джеспэ был вожаком тройки. Как-то я застала его в страшном смятении: вся семья переправилась через реку, а он остался на том берегу один и, боязливо глядя на воду, метался в разные стороны. Должно быть, учуял крокодила. Чтобы успокоить его, я принялась кидать в заводь, которую ему надо было пересечь, камни и палки, но Джеспэ продолжал скалить зубы на незримого врага. В конце концов, он собрался с духом, прыгнул в реку и поплыл, сильно колотя по воде лапами. Эльса стояла недалеко от меня и наблюдала, как я стараюсь отогнать крокодила. Когда Джеспэ благополучно добрался до нас, она нежно лизнула меня. Джеспэ тоже в этот день был особенно ласков.Вечером, когда мы шли по тропе к палаткам, Гупа вдруг с сердитым рычанием бросился на меня из засады. Я не на шутку испугалась и не могла понять, откуда вдруг такая ярость, пока не увидела, что он устроился под кустом обедать.На следующий день пришла «темза». Мы постарались почище вымыть ее и подогнали к насыпи. Однако запах бензина и масла отпугивал львят, и ничто не могло заставить их приблизиться к машине. Я подумала, что пример матери их ободрит, и попыталась заманить ее, но и Эльса не поддавалась ни на какие уговоры. Оставалось только ждать, пока семейство само не победит свои страхи. Я и так слишком много требуй от львят, а ведь они еще ни разу не бывали в машине.Днем 8 января бабуины подняли страшный шум на берегу напротив «кабинета». Я уже привыкла к тому, что они дают знать о появлении львов, и немного погодя, захватив альбом для рисования, пошла к лагге. Эльса, Гупа и Джеспэ мирно дремали, так что мне выдался отличный случай нарисовать их. У Эльсы было несколько болячек от личинок, но, когда я попыталась выдавить их, она прижала уши и заворчала на меня. Пришлось оставить ее в покое.Стемнело, а Эльсы-маленькой все не было. Уж не случилось ли чего? Но мать ничуть не беспокоилась, а я уже знала, что на ее инстинкт можно положиться, и решила не волноваться. Ведь если появлялась какая-то опасность, Эльса всегда чуяла это. И каким-то образом она умела сообщить львятам свою волю. Уж как внимательно мы за ними ни следили, пытаясь уловить хоть какой-нибудь сигнал, никогда ничего не замечали и не слышали. Эльса могла заставить львят замереть вдруг на месте, угадывала, где под водой скрывается крокодил, и чувствовала, когда поблизости таились опасные для львят животные. Она узнавала о нашем прибытии в лагерь, как бы далеко сама ни находилась и как бы долго мы ни отсутствовали. Эльса всегда безошибочно определяла, нравится она человеку или нет, даже если тот скрывал свои чувства.Как объяснить все это? Какими же свойствами обладают дикие животные? Мне кажется, тут дело в своего рода телепатии. Возможно, она была свойственна и людям, пока они не научились говорить.Когда я кончила рисовать, мы пошли в лагерь, и львы получили свой обед. Вдруг Эльса настороженно прислушалась и медленно пошла к реке. Я отправилась следом. Уже смеркалось. Вскоре я заметила на противоположном берегу Эльсу-маленькую. Она бегала взад и вперед, не решаясь войти в реку. В этом месте было глубоко, и я не раз видела здесь большого крокодила. Эльса ласково мяукнула и, пристально глядя на Эльсу-маленькую, затрусила вдоль берега. Та последовала, ее примеру. Когда они дошли до мелкого места, Эльса остановилась и позвала уже другим голосом. Наконец дочь решилась и переплыла на наш берег.Стало совсем темно. Чтобы не тревожить Эльсу-маленькую, я направилась в лагерь. Выбравшись из кустов, я увидела Джеспэ и Гупу, которые явно ждали мать и сестру. Не желая им мешать, я пошла по другой тропе. Позднее Эльса заглянула в палатку и ласково потерлась об меня, делясь своей радостью: все в сборе, наши тревоги кончились.Уже неделя, как мы подогнали грузовик к насыпи, а львята, насколько я могла судить по следам, даже близко к нему не подходили. Я поднялась в кузов и позвала Эльсу. Помешкав, она послушалась, но стала поперек входа, так что я не могла выйти, а Джеспэ, который пошел за нею, не мог войти. Наконец она вернулась к палаткам и вскочила на лендровер. Львята принялись за еду. Я начала играть с Эльсой и увидела, что у нее загноились две болячки. Хотела выдавить личинки, но Эльса всякий раз отодвигалась. На следующий день повторилось то же самое.Я всегда носила с собой сульфаниламид, дезинфицируя им ссадины и укусы насекомых. Однако Джордж считал, что, как ни хороши такие средства для людей, лучше не применять их к животным, пока не убедишься, что естественной сопротивляемости организма недостаточно. И я не стала давать ей сульфаниламид, пусть сама залижет свои болячки, как это бывало до сих пор.Эльса по-прежнему умела отвлечь внимание львят от коз. Без ее помощи нам вряд ли удалось бы сохранить мир. Вот и сегодня она очень тактично и справедливо вмешалась, когда львята стали бросаться на меня из засады. Ничего страшного, обыкновенная игра, но уж очень у них острые когти. Эльса задала детям трепку, стукнула слегка и меня — словом, позаботилась о том, чтобы недоумение львят — почему я не хочу играть с ними — не перешло во враждебность.Несомненно, она всячески старается обеспечить добрые отношения. На следующий день я снова в этом убедилась. Вместе с Нуру мы выследили семейство на гряде Ворчун. Эльса тотчас пришла на мой зов и ласково меня приветствовала. Да, она стремилась предельно использовать редкие минуты, когда нас не видят львята. Стоило появиться Джеспэ, как она сразу стала сдержаннее. Я понимала, что Эльса не хочет вызывать ревности львят. Это проявлялось в присутствии Джеспэ, но еще больше — при Гупе и Эльсе-маленькой. Эти двое были еще ревнивее, так что тут уж не могло быть и речи о каких-либо нежностях между Эльсой и мной.Сквозь буш мы спустились к реке. Джеспэ донимал Нуру, поминутно выскакивал на него из кустов, пытаясь отнять ружье. Если бы не Эльса, Джеспэ не дал бы нам шагу ступить.Когда мы вышли на берег, я попросила Нуру кратчайшим путем отправиться в лагерь и приготовить львам обед. Он хотел улизнуть потихоньку, но Джеспэ еще не наскучила игра, и никакие мои «нельзя» не могли обуздать его, он отправился следом. Я решила, что Нуру как-нибудь выкрутится, ведь он всегда умел ладить с животными, не обижая их. Сколько раз я видела, как он придумывал новые и новые забавы, чтобы отвлечь львят от озорства без насилия и наказания. За много лет повседневного общения с нашими воспитанниками он не получил даже малейшей царапины, потому что искренне любил их. Нельзя было пожелать лучшей «няньки» для львят.Я повела Эльсу и львят вдоль реки. Когда мы подошли к лагге возле «кабинета», прибежал Джеспэ. По его счастливым прыжкам было видно, что он всласть помучил бедного Нуру. В лагере львята набросились на мясо, а Эльса не спеша поднялась на лендровер. Было заметно, что нарывы причиняют ей сильную боль. Тем не менее она не позволила мне даже прикоснуться к ним.
Глава вторая. ЭЛЬСА БОЛЬНА
Вот уже две недели, как Джордж уехал на разведку к озеру Рудольф. Вместе с ним отправился Кен Смит и инспектор того округа, куда мы собирались перевезти Эльсу. Я ждала их со дня на день и прислушивалась, не гудит ли машина, а самой страшно было услышать ее шум, ведь он означал конец счастливой жизни Эльсы. Что ждет ее на новом месте? Сколько соперниц надо победить, прежде чем участок станет безопасным для львят? Здесь ей хорошо, она сумела отстоять свои права. А теперь надо все забыть и осваиваться на новом месте. Даже человек, разумное существо, и тот частенько не может прижиться в изгнании, как же можно ждать, чтобы дикие животные, куда более консервативные и зависимые от привычного окружения, приноровились к совершенно незнакомым условиям?Семейство собралось в любимом логове — в лагге за «кабинетом», окруженной кустарником и высокими деревьями. Здесь хорошо спрятаться от жгучего солнца, подремать на мягком песке, когда с реки тянет свежим ветерком. Они пришли туда еще утром, а после чая и я спустилась к ним, захватив альбом. Рисовала, слушала пение птиц, усыпляющее журчание реки. Мир и покой, и у всех хорошо на душе...В этот вечер, когда мы уже вернулись в лагерь, я впервые заметила проявление полового инстинкта у Гупы во время игры с Эльсой и Джеспэ. Конечно, это было лишь очень смутное влечение, смысла которого он сам не понимал. Удивительно, ведь львятам только что исполнился год, у них еще молочные зубы!Всю ночь было слышно, как семейство бродит по лагерю, и только после завтрака они затрусили к поваленным пальмам.Здесь Эльса остановилась, разглядывая грузовик. Потом осторожно поднялась на кабину и села. Десять дней я ждала этого, а теперь мне было грустно видеть, как доверчиво Эльса сидит на машине, которая должна увезти ее в чужие края.Я подошла к ней и попыталась извлечь личинки, но Эльса не далась. Она вылизывала болячки, которых всего было семь штук. В общем-то ничего особенного, у нее их бывало и по полтора десятка.Немного погодя львята скрылись в буше, Эльса пустилась вслед за ними. Под вечер семейство возвратилось и затеяло игру на бревнах. Львята не давали Эльсе покоя, пока она не ушла от них на кабину грузовика. Они без труда могли бы добраться до нее, но машина им не нравилась, они всегда ее обходили.Рано утром в палатку донеслось обращенное к львятам ласковое мяуканье Эльсы. «Мхн-мхн-мхн». Такой мирный, уютный звук, у меня от него всегда подымалось настроение.Вскоре семейство отправилось к лагге. Днем и я пошла туда, захватив альбом. Эльса встретила меня ласково, и даже Гупа милостиво кивнул. Мы чудесно провели время. Львята играли, я рисовала, в общем, полное счастье, если бы не грустные мысли о предстоящем отъезде, который только чудо могло отвратить. Я старалась, чтобы Эльса не заметила, как я расстроена, ей ведь и без того худо от болячек.Когда, по ее мнению, настала пора идти домой, она лизнула каждого из нас по очереди. Интересно, сколько еще времени сможет она поддерживать дружбу между всеми нами? Долго ли львята будут признавать меня? Если мы сумеем вырастить их дикарями, нашим дружеским отношениям рано или поздно придет конец. Ведь наше тесное общение тянулось так долго лишь потому, что мы были вынуждены жить здесь, охраняя семейство от браконьеров. Однако, если отвезти львят к озеру Рудольф, их приобщение к дикой жизни может затянуться, а то и вовсе сорваться! Но как бы то ни было, я не вправе преграждать им путь к вольной жизни.Эльса непрестанно лизала свои болячки. Я надеялась, что от этого они быстрее заживут. Прошлую ночь Эльса снова провела возле моей палатки и от еды отказалась. Я сидела неподалеку от нее, когда ко мяса подошел Гула, приглашая поиграть. Это было так необычно, что мне не хотелось ему отказывать, но Гупа, как и Джеспэ, не научился убирать когти, и пришлось скрепя сердце разочаровать его. Я присела на корточки и ласково заговорила с ним, глядя ему в глаза. Хоть бы он понял, что я люблю его, если даже и отказалась поиграть с ним. Джеспэ вывел меня из затруднения, затеяв потасовку с братом. За последнее время у них заметно отросли гривы, у Гупы потемнее и почти вдвое длиннее, чем у Джеспэ. И голос у него был более грубый, порой даже грозный. Словом, молодой сильный лев.На следующий день я снова нашла все семейство в лагге. Альбом был со мной, но я не стала рисовать, а села рядом с Эльсой и погладила ее по голове. Она лежала тихо, но стоило мне коснуться ее спины или приблизить руку к болячкам, как Эльса начинала ворчать. Нос у нее был холодный и влажный: верный признак болезни. Из двух болячек сочился гной. Я надеялась, что они сами очистятся, и по-прежнему не давала Эльсе сульфаниламида, чтобы не ослаблять ее естественной сопротивляемости. Я была уверена, что во всем виноваты личинки, и мне не приходило в голову взять у нее кровь для анализа.Когда стемнело, Эльса выбралась из лагги и залегла со львятами в буше неподалеку. Ночью они в лагерь не пришли. Это случалось и прежде, но теперь я волновалась из-за болезни Эльсы и, как только рассвело, поспешила к гряде. Увидев все семейство на скале, я вздохнула с облегчением. На мой голос Эльса подняла голову. Львята не пошевельнулись.Потом мы вместе с Нуру еще раз ходили к гряде. Эльса вышла нам навстречу из зарослей у подножия, с нею был Джеспэ. Она ласково приветствовала нас, но я сразу заметила, что она тяжело дышит и передвигается с трудом. Джеспэ выступал в роли телохранителя, он не давал мне погладить Эльсу. Я посидела рядом с нею, потом, когда Гупа и Эльса-маленькая спустились со скалы, мы все вместе направились в лагерь. Львята раздражали Эльсу, особенно чувствительна она была к прикосновениям. Стоило кому-нибудь из них задеть ее, как она прижимала уши и рычала. Львица разрешила мне идти рядом и отгонять мух, но, когда кто-то из львят хотел затеять с нею возню, она рассердилась. Я никогда еще не видела, чтобы Эльса так вела себя. Пока мы шли через буш к дороге, она много раз садилась отдыхать. В лагере Эльса сразу отправилась к лендроверу и улеглась на крыше с большой осторожностью, чтобы не придавить болячки. Она пролежала там весь вечер. Я принесла ее любимый костный мозг, но Эльса только поглядела на лакомство и отвернулась. Когда я попробовала погладить ее лапы, она убрала их.Утром меня разбудила беготня львов вокруг палаток, Эльсы слышно не было. Я ждала, когда прозвучит знакомое мяуканье, но уловила только звонкое «цяннь» Джеспэ. Он заглядывал через калитку ко мне в бому. Я вышла и увидела на берегу реки Гупу, который собирался переправиться. Заметив меня, он испуганно тявкнул и прыгнул в воду. На том берегу его приветствовали остальные члены семейства.Скоро будет месяц, как мы получили предписание вывезти львов. Три недели назад Джордж отправился на разведку к озеру Рудольф. Мы собирались тронуться в путь 20 января. Сегодня уже 19-е, а львята еще ни разу не поднимались в кузов «темзы». «Бедфорд» не прибыл, Эльса больна, новое место для львов не найдено, и неизвестно, как их перевезти. Ясно, что в намеченные сроки мы не уложимся.
Глава третья. ПОИСКИ НОВОГО ПРИСТАНИЩА ДЛЯ ЛЬВОВ
Вечером приехал Джордж и привез дурные вести. На двух лендроверах и грузовике он и Кен Смит сперва добрались до залива Алиа, к северу от гряды Лонгендоти. (Мы побывали там вместе с Эльсой во время сафари, описанного мной в книге «Рожденная свободной».) Обращенный к озеру Рудольф склон гряды расчленен речными долинами. Здесь Джордж надеялся найти подходящее место для Эльсы и львят. Никто еще не добирался на автомобиле до этих уединенных долин, и первым делом нужно было найти сносную дорогу. Они разбили лагерь и вдруг с удивлением заметили огромные стада коров, которые паслись на берегу и даже поедали камыш в озере, где их подстерегали крокодилы. Причиной этого необычного скопления скота была сильная засуха, вынудившая пастухов из племен самбуру и рендилл забраться севернее обычного в поисках пастбищ.На следующее утро Джордж и Кен обошли восточное предгорье, надеясь найти проход, но склоны там были крутые, изрезанные ущельями. Нужно обладать большим искусством, чтобы проложить по ним дорогу для «бедфорда». Волей-неволей пришлось отказаться от мысли пробиться к долинам этим путем.Покрыв около тридцати километров по сильнопересеченной местности, они очутились на ровном песчаном речном берегу. Джордж знал, что эта река впадает в озеро у южной оконечности грады. Песок был плотный, и, включив первую скорость, они на полном газу уверенно продвигались вперед. Лишь иногда машина застревала в дюне или они останавливались сами, чтобы дать остыть мотору. Было около сорока градусов жары, и дул сильный попутный ветер. Машины и пассажиры изнывали от зноя.Только у самого берега реки можно было немного укрыться от солнца в тени деревьев, дальше простиралась раскаленная пустыня. Стада антилоп Бейза, зебр Греви, жирафов, газелей Гранта и жирафовых антилоп искали под деревьями спасения от яростного солнца. Прежде чем обратиться в бегство, они некоторое время с удивлением глядели на людей и машины.Джордж проехал то самое место, где Эльса когда-то на привале после тяжелого перехода атаковала ослов. Вечером они достигли дельты реки Мойте. Огромные стада газелей Гранта щипали редкую, жесткую траву. И тут же рядом пасся скот турканов, которые обычно в этот район не заходили.Вернувшись к озеру, Джордж и Кен сбросили одежду и с разбегу бросились в воду. Они смыли с себя песок, а потом еще целый час плескались в воде.На следующий день они как следует осмотрели окрестности дельты. К северу от дельты простирались густые заросли, обитель бегемотов. Львам здесь тоже будет хорошо. И для лагеря достаточно тени. А у подножия горы Мойте бьет небольшой родник; если его расчистить, питьевой воды будет вдоволь. Дичи для Эльсы и львят тут вполне достаточно, и к тому же здесь водятся львы, которые могли бы стать их товарищами. В таком глухом, безлюдном крае не должно быть недоразумений и осложнений.Однако есть тут и недостатки.Вся местность вокруг Мойте мрачна необычайно. Песок и застывшая лава, непрестанные ветры, яростное солнце. В общем, если бы не озеро, жить там было бы невозможно. Браконьеров-турканов, может быть, еще удастся обуздать, но как убедить рендиллов, чтобы они не гоняли сюда скот? А ведь это большой соблазн для львов.Все-таки мы рассчитывали снять здесь подходящий участок, поэтому Джордж решил проверить, возможно ли провезти тут Эльсу и львят. Дорога, по которой они проникли сюда с Кеном, для тяжелого грузовика не годилась, тогда они двинулись на восток вдоль широкого гребня, где мог бы даже приземлиться самолет. Если бы военные летчики взялись перевезти львов, все было бы очень просто. К сожалению, уже через несколько километров гребень сузился, его сменил хаос лавовых глыб, так что Джорджу и Кену пришлось снова искать пути в лаггах. Однако все они уводили в сторону. Перебираясь через гребни из лагги в лаггу, Джордж и Кен прошли целых пятьдесят километров, пока не вернулись на дорогу, ведущую к заливу Алиа.Потом они решили разведать местность к северу от залива. Преодолев заболоченную низину, они достигли полосы относительно твердой почвы и в нескольких метрах от воды разбили лагерь. Койки Джорджа и Кена стояли радом, объездчики устроились метрах в двадцати от них. Ночью Джорджу приснилось, что Кен пытается подражать рычанию льва. Получалось у него очень плохо, да и совсем некстати он все это затеял... Но тут рычание стало настолько громким, что Джордж проснулся. В нескольких шагах от него стоял с разинутой пастью здоровенный бегемот, издавая какие-то странные звуки. Что ему тут понадобилось? Бегемот вдруг зашевелился и направился к объездчику. Только Джордж хотел предупредить его, как прогремело два выстрела. Зверь пустился наутек и нырнул в озеро. Оказывается, африканцы приметили его еще до того, как Джордж проснулся. Они видели, как бегемот вышел из воды и направился к койкам. Не стреляли же они потому, что не хотели без нужды беспокоить Джорджа.На следующее утро, когда они отправились дальше на север, Джордж увидел на берегу озера людей. В эту часть Кении обычно забирались только разбойники, браконьеры и полицейские. Он взял бинокль и разглядел обнаженных людей. Видимо, они были из племени галубба. С испугу нарушители бросились в воду, но здесь было чересчур мелко, пришлось им выйти обратно на берег. Это не были разбойники, просто их привлекли сюда крокодильи яйца. Они уже набрали их довольно много. В котелках над костром кипела вода. Ладно, пусть лакомятся.Наконец Джордж и Кен добрались до такого места, где паслись сотни топи, множество газелей Гранта, антилоп Бейза и зебр. Отличный участок для Эльсы и львят, если бы сюда не вторгались племена из Эфиопии. Опасно оставлять здесь львов, да и мне по действующим правилам нельзя сюда ездить.Из всего виденного во время разведки Джордж заключил, что только Мойте нам более или менее подходит, да и то, если удастся отыскать путь для грузовика и арендовать участок.Преодолев немало препятствий, отряд вернулся к озеру и остановился на берегу реки Серр-эль-Томмиа, что означает «Слоновья река». Правда, слоны давно ушли оттуда.Джордж хорошо помнил это место. Двадцать шесть лет назад он и один его друг оказались там без продуктов, когда искали золото. Ближайший пост был на другой стороне озера, до него надо было идти по берегу двести пятьдесят километров. На голодный желудок такой переход их не соблазнял, и они смастерили лодку, обтянув брезентом остов из корней акации. В этой посудине они пересекли озеро, проплыв двадцать километров! Озеро это славится своими внезапными шквалами, ветер там достигает ста пятидесяти километров в час. Но, на их счастье, все обошлось благополучно, они причалили к берегу до того как разразилась буря.От реки Серр-эль-Томмиа Джордж и Кен сравнительно легко добрались до Мойте. Несомненно, этот путь был лучше двух предыдущих, хотя тоже не очень легкий. Рыхлый песок и лагги — серьезные препятствия для тяжелого грузовика. По пути им встретились турканы, которые для вида держали коз, а на самом деле били дичь и ловили рыбу в заповеднике.Перед возвращением в Исиоло Джордж заехал в центр округа Марсабит и узнал, можно ли арендовать участок в районе Мойте и не помогут ли ему построить дорогу на сто километров, а также расчистить посадочную площадку для самолета. Власти не возражали, если мы возьмем на себя расходы. Деньги требовались не малые, и Джордж сказал, что должен посоветоваться со мной.Вот как прошла эта разведка.Мне совсем не хотелось поселять львов у озера Рудольф. Если мы даже арендуем участок и никто не будет пасти там скот, как все-таки удержать львиное семейство на участке? Вдруг тамошние львы ополчатся против наших и прогонят их в безводную пустыню? И ведь когда мы построим дорогу, ею будут пользоваться и другие. Опять возникнет та самая опасность, из-за которой нам теперь велят увозить Эльсу и львят. Мне очень не хотелось везти их в Мойте. И я обрадовалась, когда мы среди писем, которые Джордж привез в лагерь из Исиоло, нашли письма из Северной и Южной Родезии, Бечуаналенда и Южной Африки. Всюду были готовы принять наших львов.Но мы не представляли себе природных условий этих областей, поэтому Джордж предложил мне поехать в Найроби, посоветоваться с Айеном Гримвудом, начальником Департамента по охране животных. Он хорошо знал все эти места. Если он скажет, что предложенные области не годятся, я тотчас свяжусь с властями в Марсабите, попрошу начать строить дорогу к Мойте и расчищать посадочную площадку. Джордж надеялся, что нам удастся получить самолет, на котором можно перебросить к озеру и нас, и грузовик со львами, и наше лагерное снаряжение. Остальная часть экспедиции доберется на автомобилях.Пока я буду в Найроби, Джордж начнет приучать львят к «бедфорду» с установленной на нем клеткой. Грузовик должен был прибыть в лагерь со дня на день.Раздумывать было некогда, и я согласилась ехать. Но сначала мне хотелось убедиться, что Эльса чувствует себя достаточно хорошо и можно оставить ее.Вечером мы львов не видели, только слышали их голоса за рекой. А рано утром встретили их у реки. Эльса выскочила из зарослей и ласково потерлась об меня. Я почесала ей голову, поскребла за ушами. Шкура у нее шелковистая, тело сильное, крепкое. Она поздоровалась с Джорджем и с Нуру, а потом вернулась в буш к львятам.Джордж сказал, что она выглядит не хуже, чем обычно, когда ее донимают личинки. Его слова успокоили меня. Но ведь она два дня ничего не ела. Мы отнесли к реке мяса. Эльса смотрела с другого берега, но не двинулась с места. Тогда Джордж переправил мясо и положил рядом с нею. Только тут Эльса встала и потащила козлятину вверх по крутому откосу, в заросли, где ее ждали львята.Я с грустью покидала лагерь. Перед глазами у меня стояла Эльса со львятами, как я видела их в последний раз.По пути в Найроби я заехала в окружной центр, чтобы выяснить, нельзя ли добиться отмены приказа о высылке львов. Мне посоветовали быть готовой к переезду.В Исиоло я встретилась с Кеном Смитом, он замещал здесь Джорджа. Кен показал мне клетку, которую сделали для «бедфорда». Она показалась мне не очень надежной, и мы договорились, что ее переделают.Я заехала также к Джону Бергеру, ветеринару, с которым мы переписывались об успокоительном средстве для львов. Мы проговорили с ним почти четыре часа, но не смогли придумать ничего удовлетворительного.Наконец я приехала в Найроби и направилась к Айену Гримвуду. Он сразу же вручил мне телеграмму от Джорджа:«ЭЛЬСЕ ХУЖЕ. ВЫСОКАЯ ТЕМПЕРАТУРА. ПРИВЕЗИ АУРЕОМИЦИН».
Глава четвертая. СМЕРТЬ ЭЛЬСЫ
Эту телеграмму передал по телефону из Исиоло Кен, он также попросил Гримвуда сказать мне, что уже отправил нужное лекарство Джорджу.Я безумно волновалась, но ведь помощь окажут и без меня, а к переезду надо было готовиться побыстрее, так что я решила остаться в Найроби еще на день.Айен Гримвуд считал, что участки, которые нам предложили в обеих Родезиях и Бечуаналенде, не подойдут для Эльсы и львят. Он советовал перевезти семейство к озеру Рудольф. Кроме того, сказал он, нужно разделить клетку на отсеки. Если везти семейство в общей клетке, стоит разъяриться одному льву, чтобы погубить остальных.Я телеграфировала в Марсабит и просила приступать к работам, о которых договорился Джордж.На следующий день я встала пораньше, чтобы до отъезда из Найроби уладить срочные дела. А внизу меня уже ждал Кен, усталый, запыленный. Он только что приехал из Исиоло и привез сообщение от Джорджа, что Эльсе совсем плохо. В полночь Джордж срочно отправил в Исиоло записку, прося, чтобы я немедленно возвратилась и чтобы прислали ветеринара. Кен направил в лагерь ветеринара Джона Макдональда, а сам помчался в Найроби, почти за двести километров, спеша передать мне сообщение Джорджа.Мне удалось найти самолет, и вскоре мы с Кеном уже были в пути. Из сомалийской деревушки, где была ближайшая к лагерю посадочная площадка, мы надеялись доехать на какой-нибудь машине.Нам и впрямь посчастливилось найти старенький лендровер и на нем одолеть оставшиеся сто десять километров.В лагерь мы прибыли под вечер. Остановив машину на некотором расстоянии, чтобы не тревожить Эльсу, я помчалась бегом в «кабинет». Джордж сидел там один. Он молча поглядел на меня, и по его лицу я обо всем догадалась.Когда я пришла в себя, Джордж отвел меня к могиле Эльсы. Ее похоронили под деревом неподалеку от палаток. Отсюда открывался вид на реку и песчаный берег, где Эльса познакомила меня со львятами. На шершавой коре этого дерева они учились точить когти, в его тени семейство часто затевало игры, и тут в прошлом году супруг Эльсы безуспешно пытался устроить рождественский пир.Джордж рассказал, что здесь произошло, пока меня не было.— Когда ты уехала, я перенес свою палатку к насыпи и стал ждать львов, но они в ту ночь не пришли. Утром мне надо было проведать соседний кордон, так что я освободился только во второй половине дня и сразу же отправился искать Эльсу. Сначала я увидел львят, которые играли на противоположном берегу реки, потом приметил под кустом Эльсу. Она встала, поздоровалась со мной и Македде. Прибежали львята и затеяли возню около матери.Я вернулся в лагерь. Вечером они опять не пришли. Перед завтраком я решил найти Эльсу. Она лежала почти на том же месте, где я застал ее накануне. На мой зов Эльса откликнулась, но с места не встала. Дышала она тяжело и заметно страдала от боли. Словом, расхворалась совсем. Я поспешил в лагерь и тотчас отправил с машиной записку в Исиоло, прося, чтобы тебе послали телеграмму, и тогда же отправил подробное письмо.Потом я отнес Эльсе воды и миску с мясом и мозгами, положив в них сульфатиозола. Она попила немного воды, но есть не стала. Тогда я насыпал сульфата эзола в воду. Она отказалась пить. Я вернулся в лагерь, позавтракал и снова пошел к Эльсе. Теперь она ушла с прежнего места и лежала в высокой траве неподалеку. Меня очень тревожила ее слабость. На еду она даже и не глядела, только попила воды из миски.Ее ни в коем случае нельзя было оставлять на ночь одну, в таком состоянии: Эльса никому не смогла бы дать отпора: ни гиенам, ни буйволам, ни другой львице. И я решил побыть с нею. Бои принесли мою койку, немного козлятины и лампу. Лампу я не гасил всю ночь. С реки пришли львята и съели мясо, потом Джеспэ попытался стащить мои одеяла. Эльсе как будто стало лучше. Она дважды подходила к кровати и ласково терлась об меня головой.Один раз, проснувшись, я увидел, что львята пристально смотрят на что-то за моей спиной. Вдруг там кто-то фыркнул. Я посветил фонариком и спугнул буйвола. Эльса лежала рядом с моей кроватью. Львята резвились, им хотелось и мать вовлечь в игру, но она рычала на них, как только они подходили близко.На рассвете мне показалось, что Эльсе стало полегче. Я пошел в лагерь, чтобы позавтракать и поработать.Часов около десяти я почувствовал какое-то беспокойство и решил проведать Эльсу, но на месте ее не застал. На мой зов никто не откликнулся, и львят нигде не было видно. Два часа я ходил по берегам, пока наконец не нашел Эльсу. Она лежала наполовину в воде у маленького островка вблизи лагеря. Ей было очень плохо, она совсем ослабела и часто дышала. Я попытался напоить ее из ладоней, но она не могла глотать.Целый час я просидел рядом с нею. Вдруг Эльса, сделав невероятное усилие, поднялась по крутому берегу на островок и там свалилась. Я позвал Нуру, попросил его прорубить тропу к берегу, чтобы оттуда легко было пройти к островку. Потом оставил его с Эльсой, а сам пошел в лагерь, взял там жерди, раскладушки и смастерил носилки. На островке я положил их на землю рядом с Эльсой, надеясь, что она сама перекатится на них, а потом мы отнесем ее в лагерь. Ведь она любила лежать на кровати. Но Эльса не двинулась с места. В три часа она неожиданно поднялась и побрела к воде. Я помог ей перейти реку вброд. Мы выбрались на берег недалеко от нашей кухни. Здесь она снова свалилась без сил и долго лежала. Но теперь она была хоть на нашей стороне, рядом с лагерем. На островке появились львята, они разыскали мать по запаху. Однако переходить реку не отважились.С двумя передышками Эльса дошла до песчаного участка берега ниже наших палаток.Львята следовали за нами по противоположному берегу, я поманил их мясом. Джеспэ и Эльса-маленькая наконец переплыли реку, но Гупа медлил, пока не увидел, что брат и сестра уже принялись за еду. Когда он вышел из воды, Джеспэ прыгнул на него из-за куста, где устроил засаду.Два часа Эльса пролежала на песке, рядом с нею улегся Джеспэ. Она два раза подходила к воде, но пить не могла. Больно было смотреть на нее. Я попробовал лить воду прямо ей в пасть, но она тут же выливалась обратно. Когда стемнело, Эльса поднялась по тропе в лагерь и легла на том месте, где раньше стояла моя палатка.Я попытался спринцовкой брызгать ей в рот молоко и виски. Она немножко проглотила. Тогда я накрыл ее одеялом, надеясь, что она будет лежать на месте. Я приходил в отчаяние, чувствуя, что Эльса не доживет до утра, и хотел послать тебе новую телеграмму, но машина почему-то не возвращалась. Я понимал, что для спасения Эльсы надо немедленно привезти ветеринара, однако боялся оставить ее одну. Если она уйдет ночью в буш, ее потом не разыщешь.В конце концов я решил рискнуть и отлучился на полтора часа, чтобы дойти до брода, где мог застрять грузовик. Я встретил машину в трех километрах от лагеря. Она действительно застревала несколько раз по пути туда и обратно. Шофер передал мне лекарство для Эльсы. Я написал письмо Кену, прося срочно прислать ветеринара и связаться с тобой, и тут же отправил шофера в Исиоло на своем лендровере.К счастью, Эльса оставалась на месте. С нею были львята, я дал им мяса.Заставить Эльсу проглотить лекарство было невозможно. Она начала метаться, поднималась на ноги, делала шаг-другой и снова ложилась. Мне никак не удавалось напоить ее.Вечером, около одиннадцати часов, она вошла в мою палатку по соседству с «кабинетом» и пролежала в ней с час. Потом встала, медленно добрела до реки и постояла несколько минут, тщетно пытаясь сделать хотя бы один глоток. Наконец она возвратилась в палатку и опять легла.К палатке подошли львята, Джеспэ тронул носом мать, но она не отозвалась.Без четверти два Эльса снова спустилась к «кабинету» и вошла в воду. Я хотел остановить ее, но она не послушалась и добралась по воде до песчаной отмели под деревьями, где часто играла со львятами. Здесь она легла на влажный ил — видимо, ей стало совсем плохо. Она то ложилась, то опять вставала и дышала теперь тяжелее прежнего.Мне хотелось вернуть ее на сухое место, но Эльса совсем обессилела. Сердце у меня обливалось кровью. Может быть, прекратить ее мучения?.. Однако я все еще надеялся, что ты вовремя привезешь ветеринара.В половине пятого я созвал всех наших людей, мы положили Эльсу на носилки и отнесли в мою палатку. Когда она задремала, я прилег рядом совершенно без сил.Когда начало светать, Эльса вдруг встала, дошла до выхода и рухнула на землю. Я положил ее голову к себе на колени. Через несколько минут она приподнялась, издала отчаянный вопль, упала снова и больше не шевелилась. Она была мертва.Львята смотрели на все это с недоумением и тревогой, Джеспэ подошел к матери, лизнул ее в морду. Вид у него был испуганный. Он тут же вернулся к брату и сестре, которые прятались в кустах неподалеку.Через полчаса после кончины Эльсы из Исиоло приехал старший ветеринар Джон Макдональд. В интересах медицины и самих львят Джордж согласился на вскрытие, чтобы установить причину смерти, хотя ему и было очень тяжело.Затем Эльсу похоронили под акацией на берегу, где она больше всего любила отдыхать. По сигналу Джорджа объездчики выстрелили три раза из ружей. Гулкое эхо отразилось от Больших скал. Возможно, где-нибудь в безбрежном буше супруг Эльсы услышал выстрелы и на миг насторожился...Это было 24 января 1961 года.
Глава пятая. ОПЕКУНЫ
Теперь дети Эльсы остались на нашем попечении. Вечером мы пошли их разыскивать на Больших скалах и на берегу реки. Неподалеку от «кабинета» нам встретились свежие пятна крови — признак того, что кто-то удачно поохотился.После захода солнца я спустилась к песчаной отмели, где год назад Эльса впервые познакомила меня со своим потомством... Я просидела там долго. Вдруг за рекой я услышала негромкое «цяннь» и тотчас стала на все лады окликать львят. Наконец среди зарослей показался Джеспэ. Но он тут же исчез опять.Я положила на видном месте мясо, чтобы они сразу его заметили, но львята не показывались и не откликались, как я их ни звала. В ответ мне звучал только многоголосый хор гиен. Откуда их столько взялось? На ночь мы привязали козлятину недалеко от палатки Джорджа. Но львята и ночью не пришли. Слушая зловещий вой гиен, мы совсем встревожились. Если это зверье нападет на львят, им придется худо...Утром поиски возобновились. По следу Джеспэ мы дошли вдоль берега до островка, на котором Эльса лежала накануне своей смерти. Мы несли с собой мясо, надеясь приманить им львят в лагерь. Но когда увидели в зарослях Джеспэ, который голодными глазами смотрел на козлятину, — отдали ему все целиком. Он бросился на мясо и с жадностью принялся его уничтожать. Послышался шорох, и метрах в двадцати от нас показалась Эльса-маленькая, но, встретившись со мной взглядом, она нырнула в чащу.Мы опасались гиен, которые голосили прошлой ночью, и хотели видеть львят около лагеря. Поэтому больше не стали давать нашим подопечным мяса, надеясь, что голод заставит их прийти.Кену надо было возвращаться в Исиоло, и мы пошли его проводить. А когда вернулись, захватили с собой козлятину для Эльсы-маленькой и Гупы и отправились их разыскивать. Только мы дошли до того места, где утром встретили Джеспэ, как он выскочил из-за куста, схватил все мясо и скрылся. Зная, как были голодны Эльса-маленькая и Гупа, мы сходили за остатками туши. Вскоре появился Гупа. Тогда мы поволокли мясо к лагерю. Все три львенка пошли за нами, но они явно чего-то опасались. Когда мы переправили козлятину через реку, львята остались на другом берегу. Оттуда они часа два следили за нами, однако переплыть не решались, сколько мы их ни звали. Привязав тушу к дереву, мы ушли в лагерь.Тем временем наши люди привезли с Больших скал три грузовика камня. Мы сложили на могиле Эльсы высокое надгробие и сняли вокруг дерн. Я задумала посадить там вьющиеся растения, чтобы со временем они заплели камни и скрепили их. На одном конце могилы я посажу два куста эвфорбии, на другом — один куст. Пусть они изображают охраняющих могилу детей Эльсы... Кругом будет чистая полоса шириной в метр, а дальше — два ряда алоэ. Еще мне хотелось увенчать надгробие каменной плитой с именем Эльсы.Больше часа я помогала устраивать могилу, потом вернулась к. львятам. Джеспэ и Эльса-маленькая ели мясо, Гупа все еще оставался на другом берегу. Я вернулась к могиле.Вечером мы с Джорджем пошли еще раз проведать своих подопечных. Джеспэ и Эльса-маленькая дремали возле козлятины, а Гупа так еще и не отважился переправиться. Тогда мы решили его спровоцировать. Джордж сделал вид, что тащит мясо к лагерю, но тут вмешался Джеспэ и отстоял козлятину. Мы возвратились к палаткам, надеясь, что Гупа в конце концов соберется с духом и придет за своей долей.Позднее, когда мы сидели у палатки Джорджа, послышался голос Джеспэ: «Цяннь!» Мы попросили боев поскорее принести мяса. Как только появилась туша, Джеспэ стал подкрадываться к ней, но тронуть не посмел, а когда ее поместили у палатки, он сразу же ушел. Чтобы привязать мясо на ночь, надо было забрать цепь с того места, где мы виделись со львятами днем. Однако, придя туда, мы не нашли ни цепи, ни мяса.Вернувшись в лагерь, мы застали там всех троих. Они жадно рвали мясо, но, завидев нас, ринулись прочь. Видимо, Джеспэ сперва приходил как разведчик, а потом привел сестру и брата. После смерти Эльсы он взял на себя роль предводителя и защитника. Когда до лагеря снова донесся протяжный вой гиен, мы обрадовались, что львята здесь, неподалеку. Однако подойти к мясу львята отважились лишь после того, как мы легли спать.На рассвете я отправилась искать их и обнаружила всех троих на гряде Ворчун. Они заметили меня, но на зов не откликнулись.А Джордж в это время искал их у реки. Около порогов, посреди потока, он увидел останки буйвола. Должно быть, это его кровь попалась нам двумя днями раньше. Следы крупного льва позволяли представить себе, какая отчаянная была здесь схватка. Но хотя она произошла в полукилометре от лагеря, мы тогда ничего не слышали, если не считать комментариев гиен. Этот буйвол весил больше восьмисот килограммов. Просто невероятно, что такого колосса одолел лев весом неполных двести килограммов. Джордж считал, что это мог быть супруг Эльсы.К туше слетелись грифы, и, что примечательно, среди них было три пальмовых грифа. Ведь обычно считают, что этот вид не питается падалью.Ночь львята провели в лагере. Просыпаясь, я слышала их шаги и сардонический хохот гиен, уничтожающих останки буйвола.Утром Джордж отправился на кордон. Я решила побыть со львятами. В самое жаркое время дня они предпочитали отдыхать, и я задумала использовать это, чтобы приучить их к своему обществу. Я отыскала Джеспэ на крутом берегу реки, он дремал под кустом и позволил мне приблизиться почти вплотную, но настороженно следил за каждым моим движением. Через час он встал и зашагал прочь. По его следу я дошла до суковатого дерева на берегу глубокой лагги. При моем приближении два других львенка мигом скрылись за поворотом.Вдруг я почувствовала, что кто-то смотрит на меня. Подняла голову и увидела в развилке дерева Джеспэ. Он тут же спрыгнул на землю и бросился догонять Эльсу-маленькую и Гупу. Я просидела тут с час, чтобы дать львятам успокоиться, потом пошла следом и увидела их за поворотом лагги. Джеспэ стоял на карауле. Я села метрах в десяти от них, просидела еще целый час, потом встала и начала осторожно приближаться к львятам. Когда оставалось метра три, Джеспэ быстро отскочил в сторону. Я окликнула его, он повернулся, подошел ко мне, поглядел в глаза и выбрался на берег лагги.В высокой траве идти по следам было невозможно, я вернулась в лаггу. Вдруг я снова почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Оглянулась и увидела Джеспэ. Я присела, ожидая, что и он сядет. Но Джеспэ скрылся так же бесшумно, как и появился. Я прождала два часа и наконец заметила, как в кустах, метрах в двадцати от меня, что-то зашевелилось. Приглядевшись, я увидела, что там лежат два львенка. Вскоре подошел Джордж, и львята тотчас же исчезли. Сквозь кусты мы заметили, что и Джеспэ убегает во всю прыть через заросли.Теперь мы поняли, что все время львята мирились с нами только благодаря Эльсе. После ее смерти они перестали откликаться на зов и, стоило им завидеть или учуять нас, тут же убегали прочь. Чтобы львята не ушли совсем, мы положили для них мяса на берегу недалеко от палаток, а сами отправились искать растения, которыми хотели украсить могилу Эльсы.На обратном пути мы решили проверить, нашли ли они свой обед. На узкой тропке, ведущей на берег, вдруг послышался сильный треск всего в трех метрах от нас, и мы чуть не столкнулись с тем старым буйволом, который уже один раз отделал меня своими копытами.Посветив фонарем, мы увидели на противоположном берегу Джеспэ. Видно, буйвол и львят напугал, потому что в эту ночь они не пришли в лагерь.Рано утром за рекой возбужденно затараторили бабуины. Мы переправились на тот берег и увидели прячущихся в кустарнике львят. У нас было с собой два куска мяса. Один мы им отдали сразу, а второй положили на видном месте на нашем берегу. Все утро я охраняла приманку от грифов. Львята следили за мной, но переправляться не решались.В полдень, зная, что они должны быть очень голодны, я не выдержала, отнесла им мясо. Джеспэ мигом уволок его в чащу. А я вернулась на наш берег, спряталась и смотрела, как они жадно уничтожали козлятину, иногда спускаясь к реке напиться. Выходя из зарослей, львята беспокойно озирались по сторонам. Когда все наелись, Джеспэ зарыл в землю требуху и вскарабкался на дерево. Сидел он там долго, потом ушел в буш.Позднее мы с Джорджем опять спустились к реке. Львята были на том же месте, но, увидев нас, убежали. Когда стемнело, за рекой принялись выть гиены. Я очень тревожилась за львят, а потом успокоилась, услышав около полуночи голос их отца. Сначала он доносился издалека, но постепенно все приближался и теперь уже был слышен как раз напротив могилы Эльсы. Лев принимался реветь три раза. Может быть, он звал Эльсу?Ночь была ясная, звезды на небе казались огромными, и прямо над могилой Эльсы сверкал Южный Крест. Видно, львята в это время были где-то поблизости, а утром они ушли за реку. Мы искали их весь день, но так и не нашли. Уже вечером нам попались далеко от лагеря следы и отца, и детей.В бесплодных поисках прошел еще один день. Встречались только буйволы и носороги, да в одном месте на нас бросился дикобраз. Ниже по течению реки нам попались на берегу следы льва, а потом в другой стороне — следы льва и львицы.Уж не Свирепая ли со своим супругом?Вечером мы привязали тушу к лендроверу, но наши надежды приманить львят не оправдались.Прошла уже неделя, как умерла Эльса. Мы думали, что ее дети будут доверять нам. А они нас избегали, только голод приводил их в лагерь. Теперь я пытаюсь оценить жизнь и смерть Эльсы. Пока она жила, ее состояние полуприрученного животного неизбежно накладывало отпечаток на львят, мешая им вести естественный образ жизни. Из-за нее их приговорили к изгнанию на угрюмые берега озера Рудольф. Но вот она умерла, и все переменилось. Львят могут усыновить дикие львы, тогда ничто не помешает им остаться здесь. В крайнем случае, можно переселить их в национальный парк или заповедник, куда Эльсу из-за ее привязанности к людям не пустили бы. Сейчас у львят самый подходящий возраст, чтобы приспособиться и к тем и к другим условиям. Как знать, может быть, Эльса по-своему разрешила эту проблему и ее смерть полна смысла?На следующий день Джорджу нужно было уезжать в Исиоло. Но перед отъездом мы еще раз попытались отыскать львят. Собираясь пересечь реку, мы вдруг увидели Джеспэ, который тоже хотел переправиться на другой берег. Мы отдали ему козью тушу, и он тотчас поволок ее к брату и сестре, прятавшимся в кустах за рекой.Ночью львята не пришли, я слышала только рыканье льва у Больших скал и на рассвете отправилась с Нуру проверить следы. Мы ничего не нашли, но по пути домой услышали, как за рекой затявкали бабуины. Свернули туда и увидели Джеспэ. Гупа и Эльса-маленькая прятались в кустах. Все трое держались очень настороженно. Мы сходили за мясом и оставили его на нашем берегу. Через час Джеспэ отважился переплыть реку.Мне нездоровилось. Я вернулась в лагерь и измерила температуру. Тридцать девять и пять. Малярия. Надо лежать, пока не пройдет приступ. Все-таки, когда стемнело, я поднялась, сходила к реке за остатками туши и привязала их у палатки.Около девяти часов я услышала, что львята подошли к мясу, и у входа в ограду увидела Джеспэ. Но когда я приблизилась к нему, Эльса-маленькая и Гупа бросились наутек.Ночью мне не спалось. Прошел ровно год, как Эльса привела львят знакомиться со мной. Как вернуть себе их доверие? Ведь они еще месяцев десять, не меньше, будут нуждаться в нашей помощи.Только во второй половине дня я окрепла настолько, что смогла пойти на поиски. Вместе с Нуру мы обошли вокруг скал, но все впустую. Мы повернули обратно и увидели следы гиены, которые привели нас к поваленным стволам пальм около лагеря. Тут мы застали львят. Джеспэ проводил меня до палаток. Пока бои готовили для него тушу, он позволил мне погладить его, потом поволок мясо в заросли к брату и сестре. Прежде чем приняться за еду, он возвратился ко мне и сел спиной, приглашая поиграть. Потом наклонил голову, лег кверху лапами и, только я пододвинулась ближе, сделал молниеносный выпад лапой. Я еле успела отпрянуть. Сколько раз он в шутку шлепал мать, не убирая когтей, откуда же ему знать, что моя кожа не шкура львицы? Чтобы утешить Джеспэ, я прикатила старую покрышку и бросила ему палку. Он немного поиграл, но эти неживые игрушки ему скоро наскучили, и он вернулся к другим львятам.Может быть, после еды Джеспэ станет посмирнее? Выждав час-другой, я подошла к нему, но он опять стал колотить лапами. Тогда я ласково заговорила с Гупой. Он зарычал в ответ, прижал уши и отступил. Джеспэ тоже отошел и лег между нами, охраняя брата. Вдруг кто-то зафыркал у реки. Я сходила за фонарем. Тем временем Джеспэ утащил козлятину в колючий кустарник.Он был еще совсем молод, сам нуждался в защите, а уже заботился о брате и сестре, добросовестно выполняя обязанности предводителя.Следующие два дня львята не показывались, но на третий день вечером я услышала «цяннь» Джеспэ. Когда один из боев подошел с мясом к моей палатке, Джеспэ вдруг выскочил из зарослей, вырвал у него козлятину и скрылся. Позднее с Больших скал донеслось рыканье, а утром я по следам увидела, что львята ушли в противоположную сторону.Во второй половине дня из Исиоло приехал Джордж.От него я узнала, что показало вскрытие. Эльса погибла от переносимого клещами паразита бабезии, который разрушает красные кровяные тельца. Она была заражена не очень сильно, но укусы манговой мушки подорвали ее силы, и организм не выдержал.Это был первый известный случай, когда в крови льва нашли бабезию.
Глава шестая. МЫ РАЗРАБАТЫВАЕМ ПЛАНЫ
В тот день, когда вернулся Джордж, львята пришли в лагерь уже затемно. Сначала Джеспэ, а несколько погодя Гупа и Эльса-маленькая. Джеспэ опять пригласил меня поиграть с ним. Теперь, когда здесь был Джордж, можно и рискнуть. Преодолевая страх, я протянула львенку руку. В тот же миг у меня на пальце появилась глубокая царапина. Это была пустяковая рана, однако я с грустью поняла, что вместе нам не играть.Джордж сообщил мне, что завтра в Исиоло будет майор Гримвуд. Я решила встретиться с ним и поговорить о будущем львят. Если их придется увозить, он поможет нам договориться с каким-нибудь из заповедников Восточной Африки.Гримвуд сочувственно выслушал меня и обещал связаться с администрацией национальных парков Кении и Танганьики.Я привезла с собой в лагерь старую клетку, которую сделали еще в те времена, когда мы собирались отправлять Эльсу в Голландию. Я надеялась приучить львят есть в этой клетке.План у нас был такой: сперва львята привыкают к большой клетке, стоящей на земле. Выбрав время, когда все трое будут в ней, мы закрываем дверцу и даем им в трех мисках костный мозг, к которому подмешано успокоительное. Когда лекарство подействует, львята будут находиться в клетке в полной безопасности. Это очень важно. Ведь нельзя, чтобы они, одурманенные, бродили на воле и стали жертвой какого-нибудь зверя. А как только они уснут, мы поместим их в отдельные клетки, специально пригнанные к кузову пятитонного грузовика.В лагерь я приехала около полуночи и застала львят у палаток, они охраняли мясо. Свет фар их не смутил, даже когда я посветила прямо на них. Мы уже заметили, что к вечеру тревога львят проходила, как бы они ни нервничали днем. Джорджу нужно было ехать в Исиоло, и я снова осталась за главного в лагере. Без него я всегда спала в своем лендровере, который ставила поближе к приготовленному для львят мясу.Вечером 10 февраля я наблюдала, как львята после ужина затеяли у палаток игру в пятнашки. Я обрадовалась, ведь со дня смерти матери они впервые стали играть после еды, а не просто сидели с унылым видом.На следующий день я поставила клетку на землю и привязала мясо по соседству с нею. Появились львята, Джеспэ недоверчиво пофыркал, зашел в клетку, вышел и вместе с Гупой и Эльсой-маленькой принялся за мясо. Я тихо заговорила с ними — надо, чтобы они привыкли связывать еду с моим присутствием. Ежедневно каждый львенок получал миску с лакомством: мозги, рыбий, жир и костный мозг. Нужно было приучить их есть врозь, а когда придет время дать им успокоительное, каждому достанется только его доза, никто не съест лишнего.Три дня все шло заведенным порядком. День львята проводили за рекой, в том месте, где в последний раз были с матерью, а как стемнеет, шли. в лагерь. Я не вмешивалась, пусть чувствуют себя непринужденно, может быть, скорее признают меня. На четвертый день Джеспэ пришел в шесть вечера из-за реки и начисто вылизал миску с угощением, которую я держала в руке. Я решила, что дело идет на лад.При слове «Эльса» (когда я окликала Эльсу-маленькую) Джеспэ всегда оглядывался. Он и Гупа хорошо знали свои имена. Конечно, не совсем удачно, что сестру зовут так же, как мать, но ничего, пусть привыкают. Эльса-маленькая должна знать, что этим именем я зову ее.Вечер прошел мирно, и потом я отправилась спать в лендровер. Около трех утра из-за реки негромко прозвучал голос отца. Как будто он обращался к львятам. Видно, они переправились к нему, так что лучше убрать мясо в клетку от четвероногих грабителей. Я выбралась из машины и спросонок напоролась ногой на острый пенек. Из раны потекла кровь. Я надеялась, что это убережет меня от инфекции. Сделав себе перевязку при свете фонаря, я снова легла, но боль не давала мне уснуть. Слышно было, как на Больших скалах рычит супруг Эльсы. Утром Нуру сказал, что следы львят ведут к гряде.Чтобы остановить кровотечение, я все утро держала ногу приподнятой. У меня уже кружилась голова от потери крови. Во второй половине дня я почувствовала себя лучше и вместе с Нуру пошла проверить следы. Да, львята встретились с отцом. Мне не хотелось мешать им, и я вернулась в лагерь. Дотемна меня развлекали своими проказами два попугая.Около восьми вечера пришел Джеспэ, потом явились и остальные. До поздней ночи смотрела я, как они едят и играют. Боль в ноге не давала уснуть. Я размышляла, как поведет себя папаша, будет ли он кормить львят или научит их самих охотиться.Вернулся Джордж. В этот день Джеспэ впервые поел в клетке, а Гупа и Эльса-маленькая смотрели на него, но подражать ему не торопились. Впрочем, когда мы легли спать, они тоже собрались с духом и пообедали в клетке. Наконец-то! Раз они больше не боятся незнакомого предмета, можно заказывать транспортные клетки.Обычно диких зверей перевозят в зоопарки в деревянных клетках с тремя сплошными стенками, иначе они могут поранить себя. Но мы помнили, как трех диких львов повезли в таких клетках в заповедники, и они буквально взбесились по дороге, так что пришлось их застрелить.Чтобы у нас так не вышло, мы решили три стенки сделать из железных прутьев, пусть львята в пути видят друг друга, это послужит им взаимной поддержкой. Правда, они могут ушибиться о прутья, но ссадины легче залечить, чем душу, раненную страхом. С четвертой стороны будет деревянная дверь-ловушка.Я отправилась за триста пятьдесят километров в Наньюки, чтобы заказать три клетки. Заглянув на обратном пути в Исиоло, я нашла там письмо от одной фармацевтической фирмы, она вызывалась прислать лекарство для львят, которое поможет им поскорее справиться с их теперешним состоянием тревоги. После гибели Эльсы мы получили много писем с соболезнованиями, люди во всех концах света успели полюбить ее. Должностные лица, связанные с зоопарками, предлагали забрать львят, но теперь кто-то впервые задумался об их нынешнем состоянии. Я дождалась в Исиоло представителей фирмы и была очень тронута их подарком. Они привезли порошки террамицина, надеясь, что этот антибиотик усилит сопротивляемость львят болезням.Кстати, они дали мне советы об успокоительных средствах. Из ответов на наши письменные запросы мы поняли, что годится только либриум. Львы вообще слишком чувствительны к лекарствам, а кроме того, очень трудно предсказать их индивидуальную реакцию. Либриум считался совсем безвредным. Если даже львенок съест две дозы, это не грозит бедой. Но трудность заключается в том, что надо спрятать в мясе восемь — десять капсул по десяти миллиграммов. Проглотят ли львята все это?.. Мои новые друзья посоветовали мне написать изготовителям и заказать повышенную концентрацию, тогда понадобится гораздо меньше капсул. Я тотчас написала, но ответ, к сожалению, был неутешительным.Когда я приехала в лагерь, Джордж сказал, что без меня ему скучать не приходилось. В первый день львята пришли поздно вечером и всю ночь оставались возле палаток, хотя из буша звал лев. На следующий день Джордж по их следам дошел до гряды Ворчун. Поднялся на гряду и покричал. На зов явился Джеспэ, сел рядом с ним и позволил почесать себе голову. Потом Джордж увидел Эльсу-маленькую, но она сторонилась его. Гупа прятался, из-за камней торчали только его уши.По пути домой Джордж спугнул трех буйволов и одного носорога. Хорошо, что львята не пошли за ним. Когда стемнело, они сами прибежали в лагерь и принялись за мясо, привязанное около клетки. Потом Джеспэ затащил козлятину внутрь. После еды львята ушли за реку и пробыли там сутки. Они ловко лазали по деревьям, забираясь довольно высоко. Обедать вечером они не пришли, а утром Нуру понес мясо в «кабинет» и подвесил его в тени на дереве. Когда он уже спускался на землю, снизу за мясом прыгнул Джеспэ и чуть не задел Нуру. Тут подоспел Джордж. Он увидел, что Джеспэ рвет подвешенное мясо, а Эльса-маленькая следит за ним с тамаринда на другом берегу. Выждав, когда Джеспэ спустился к воде напиться, Джордж перерезал веревку. После этого львенок переправил козлятину через реку к брату и сестре.Позднее Джордж застал их на песчаном берегу. Гупа и Эльса-маленькая кинулись наутек, Джеспэ за ними. Еще через час Джордж перешел реку вброд и минут двадцать безуспешно звал львят. Вдруг он приметил какое-то движение в кроне тамаринда, поднял голову и высоко на ветке увидел леопарда, который поедал остатки мяса, украденного у львят.Появился Джеспэ и полез вверх, к леопарду. Тот сердито шипел и фыркал. Верхние ветки были слишком тонкими для Джеспэ, и он предпочел занять позицию в развилке, поближе к земле.Чтобы лучше видеть, Джордж поднялся на откос. В этот миг леопард прыгнул вниз и пролетел в каком-нибудь метре от Джеспэ. Приземлившись, он что есть духу помчался прочь, все три львенка бросились за ним. Позднее Джордж набрел на Джеспэ, который, задрав голову, пристально разглядывал деревья. Так как леопарда нигде не было видно, Джордж решил идти в лагерь.Львята явились поздно вечером. Джеспэ вылакал свою порцию рыбьего жира из миски, которую Джордж держал в руке. Гупа пообедал в клетке. Тут как раз приехала я и очень обрадовалась, что он начинает осваиваться.А какой молодец Джеспэ! Ведь леопарды и львы — естественные враги. Конечно, со взрослым львом леопарду лучше не связываться. Совсем иное дело встреча со львенком, так что Джеспэ проявил немалую отвагу.Утром меня разбудило тихое мяуканье, очень уж знакомое. Я едва могла поверить, что это не Эльса. Оказалось, что Джеспэ призывал брата и сестру заканчивать утренние гонки вокруг палаток и идти за ним через реку. Вскоре до нас донесся плеск воды. И тут же послышалось рычание двух львов.Ночью Джеспэ на минутку заглянул в лагерь. Очевидно, это была разведка, потому что вскоре он пришел опять, на этот раз вместе с Гупой и Эльсой-маленькой. Джеспэ выпил рыбий жир и позволил погладить его по голове и потрепать уши. Когда погасли огни, Джордж увидел, что и Эльса-маленькая вошла к братьям в клетку. Всем вместе им там было довольно тесно.На другой день командование снова перешло ко мне, так как Джордж уехал в Исиоло. Под вечер, встретив львят на берегу вблизи «кабинета», я заметила, что грива у Гупы уже совсем подросла. Она была сантиметров на пять длиннее и гораздо темнее, чем у Джеспэ.Ночью я слышала только громкие всплески на реке, словно там бултыхался буйвол. Львята не подавали никаких признаков жизни. Они прибежали только к концу следующего дня, очень голодные. Эльса-маленькая не скупилась на тумаки своим братьям, давая понять, что на этот раз вовсе не намерена уступать им свою долю рыбьего жира.Вдруг кто-то зафыркал в прибрежных кустах, и затем послышался тяжелый топот. Видимо, крупный зверь... Львята насторожились и отправились на разведку. Я облегченно вздохнула, когда они вернулись к своей козлятине. А потом где-то у «кабинета» завыла гиена. Похоже, что она воет от боли. Утром я увидела следы носорога, которого накануне прогнали львята, и у «кабинета» следы чужого льва.Львята опять пришли в лагерь уже затемно. На этот раз братья вели себя вежливо. Они подождали, пока Эльса-маленькая вылакает свой рыбий жир, и только тогда подошли за своей долей. Они еще не знали, как разделать тушу, а бои забыли об этом. Выждав удобный момент, я попыталась помочь львятам, но Джеспэ не мог допустить посягательства на их «добычу» и атаковал меня. Я с козьей тушей находилась в клетке, а львенок загородил выход, так что положение у меня было незавидное. К счастью, он все-таки уразумел, что я хочу им помочь, и дал мне спокойно закончить разделку. Сообразительностью и добродушием Джеспэ был в мать.После этого львята исчезли на целые сутки. Ранним утром мы услышали голос их отца. Сначала лев был около самого лагеря, а потом удалился к Большим скалам. Вскоре я услышала, как львята лакают воду из своей любимой посуды — шлема. Я вышла из лендровера, хотела открыть клетку, где лежало мясо, но они, не взглянув на меня, затрусили к скалам. Им не терпелось увидеть отца. Может быть, он их подкармливает? До самого рассвета с гряды доносилось ворчание, а утром по отпечаткам лап я убедилась, что там побывала вся стая. Но, увы, отец снова бросил своих детей, и львята пришли в лагерь совсем голодные. Однако они терпеливо дожидались, пока я открывала клетку, и бросились к мясу лишь после того, как я укрылась в своем лендровере. Съев все до последней крошки, они под утро отправились за реку. Я не спала всю ночь. Болела нога, волновало будущее львят. Мы еще не получили ответов на запросы, которые майор Гримвуд разослал в заповедники Восточной Африки. Если львята поладят со своим отцом, может быть, им разрешат остаться здесь? Но от меня это совсем не зависело. Пока решался вопрос, я могла заботиться только о том, чтобы львята были в добром здравии.
Глава седьмая. ИХ ПРИНЯЛИ В ПРАЙД
Начался Рамадан, и на закате наши благочестивые мусульмане с таким рвением распевали молитвы, что я уже начала опасаться, как бы необычные звуки не отпугнули от лагеря львят. Пока длился пост, бои не отличались особым прилежанием, поэтому я очень обрадовалась приезду Джорджа. Когда стемнело, пришли львята. Эльса-маленькая поспешила съесть свою долю рыбьего жира и опередила ненасытных братьев. Мы всегда держали в лагере большой запас рыбьего жира и обрадовались, что он пришелся по вкусу львятам, ведь нам до сих пор не удалось придумать способа скармливать им террамицин.В этот вечер они впервые отдыхали у могилы Эльсы. Прошел месяц с тех пор, как мы соорудили надгробие, и, хотя прежде здесь было любимое место игр, после смерти Эльсы мы еще ни разу не видели тут ни львят, ни отпечатков их лап.Возможно, это была просто случайность, а может быть, здесь сыграло роль острое обоняние львов. И все-таки нельзя отрицать, что у животных с высоко развитым интеллектом есть некое понятие о смерти.У слонов, во всяком случае. Я знаю об одном слоне, которого особенно любили его товарищи. Когда он умер, трое из них несколько дней не отходили от его тела, потом вырвали клыки у мертвого и захоронили их неподалеку. Я помню еще любопытный случай. Как-то Джорджу пришлось убить слона, ставшего опасным. Он застрелил его ночью в одном из садов Исиоло. Тушу убрали, чтобы не распространялся трупный запах. А через день Джордж обнаружил, что товарищи убитого принесли его лопаточную кость и положили на том месте, где он погиб.Нередко на слонов влияет смерть человека. Во время одного сафари мы узнали от местных жителей, что недавно слон убил человека и с тех пор ежедневно приходит на место трагедии и стоит там по часу и по два. Мы проверили, и это оказалось правдой.Две ночи львята не приходили в лагерь. Потом из-за реки донесся призывный голос льва. Тогда Джордж отыскал следы львят. Он увидел, что они переправились на другой берег в том месте, где река ближе всего подходит к гряде Ворчун. На следующий день он нашел отпечатки их лап километрах в трех от лагеря. Поблизости бродили лев со львицей. Следы вели к той самой гряде, на которой Македде в июле отыскал Эльсу, когда она пропадала шестнадцать дней.Джордж обошел вокруг гряды. Отпечатки лап львят обрывались у одного ее конца, льва и львицы — у другого.Я не могла ходить с Джорджем, больная нога меня не пускала, хотя прошло уже три недели, как я напоролась на пенек. Поначалу рана как будто стала заживать, но затем воспалилась и теперь отчаянно болела. Я пробовала лечиться сама, пока не убедилась, что нужен настоящий врач.Джордж мог оставаться в лагере всего несколько дней, поэтому я решила не ездить в ближайшую больницу, до которой было триста с лишним километров, а обратилась к живущим гораздо ближе миссионерам, хотя они обычно принимали только африканцев.Мы выехали рано утром вместе с Ибрахимом, а в полдень были уже у цели. В пути нас основательно растрясло. Увидев мою рану, врач тотчас отправил меня на операционный стол. Когда я очнулась от наркоза, то увидела, что меня поместили в кабинете настоятельницы. Великодушная хозяйка приготовила мне удобную постель. Она рассказала, что врач вырезал из моей ноги кусок мяса величиной с яйцо. Два дня я находилась на попечении настоятельницы и врача и наконец оправилась настолько, что могла возвращаться в лагерь. Ибрахим ежедневно привозил мне записки от Джорджа, который сообщал, как идут поиски.5 марта Джорджу надо было ехать в Исиоло. К этому времени я как раз вернулась из больницы. Ночью львята не пришли, и я не знала, волноваться или радоваться. Если их приняли в прайд и львица учит их охотиться, львята одичают прежде, чем решится вопрос о высылке. Это было бы лучше всего. Но может быть, чужаки их прогнали и теперь львятам приходится худо.Из-за ноги я не могла отправиться их разыскивать. Я утешала себя, что это к лучшему, ведь своим вмешательством я рискую испортить дело, спугну их приемных родителей, если львята действительно приняты в прайд. Но так ли это? Я нервничала...Еще один день прошел в неизвестности. Вечером я сидела в палатке, напряженно ловя каждый звук, и вдруг почувствовала, как что-то мягко коснулось моей ноги. Маленькая пичуга искала спасения от мангусты. А вот и сам зверек появился у входа в палатку. Я подобрала испуганный комочек и выпустила лишь после того, как мангуста ушла. Всю ночь за рекой рычали львы. Голоса были неокрепшие, рыканье сопровождалось четырех-, пятикратным тявканьем. Уж не наши ли это львята?Утром я увидела, что припасенный для них костный мозг съеден. Видно, мангуста вернулась после того, как я легла спать.Весь день Нуру и Македде разыскивали львят, но свежих следов не нашли. Ночью опять рычали львы под аккомпанемент бабуинов. Звук быстро нарастал, — видимо, львы приближались к лагерю. Вскоре они замолчали... Я долго прислушивалась, и только через два часа издалека донеслось рычание. Потом я с удивлением увидела отпечатки лап льва и львицы возле самой машины, в которой была моя постель. Мужчины пошли на поиски, но львят не встретили, зато за рекой им попались следы двух львов.Прошли еще сутки, львят все не было. Приехал Джордж, однако и его вылазка ничего не дала. Утром он и Нуру снова вышли на поиски. Ниже водопада им попались следы львят, они вели от Слоновьей лагги к реке и обратно. По отпечаткам было видно, что львята бежали, — видно, учуяли людей.Всю ночь какой-то лев рычал на Больших скалах. Рано утром Джордж ушел в буш, а я съездила в больницу на перевязку. Вернувшись, я узнала от Джорджа, что он и Нуру спугнули за водопадом не меньше четырех львов. Нуру успел разглядеть одного львенка, в котором уверенно опознал Джеспэ. И среди следов были отпечатки лап трех львят. Джордж ждал около часа, надеясь увидеть еще раз хотя бы Джеспэ. Потом пошел по следу и отыскал место, где львята только что отдыхали. Все свидетельствовало о том, что львята примкнули к прайду, и Джордж не стал их преследовать, боясь спугнуть приемных родителей.Чуть не каждую ночь по соседству с лагерем рычали два льва. Джорджу казалось, что он узнает голоса Свирепой и ее супруга. Они-то, наверное, не входят в прайд, который, судя по всему, принял львят.Во время своих поисков Джордж встречал следы по меньшей мере пяти львов, в том числе трех львят. Эта семья облюбовала себе участок от водопада до Слоновьей лагги. Что ж, место отличное — много дичи, и туда редко заходят браконьеры.Джорджу никак не удавалось увидеть львов днем. Тогда он поставил лендровер недалеко от их тропы и засел в нем на ночь. Но и эта уловка не помогла.Конечно, полной уверенности у нас не было, но все говорило о том, что львята сами позаботились о своем будущем. Мы их не видели уже двенадцать дней.
Глава восьмая. ОСЛОЖНЕНИЯ
Утром 16 марта Джордж и Нуру вышли пораньше на разведку. Я была одна в лагере, когда оба объездчика пришли с одним африканцем и сообщили, что в ночь с 13-го на 14-е три льва атаковали бомы на реке Тана и искалечили четырех коров. Африканцы пытались отогнать их камнями, дубинками, огнем, но львы все равно возвращались снова. Подозрение пало на львят Эльсы, и теперь они хотят попросить Джорджа, чтобы он застрелил их.Я тотчас послала боев за Джорджем. Сигнальные выстрелы помогли быстро найти его. После ленча все направились к месту происшествия. По прямой туда всего километров двадцать пять, но прямого пути нет. Если ехать на лендровере напролом через густой буш, это будет семьдесят с лишним километров, если двинуться в объезд — двести километров по скверной дороге, да еще километров тринадцать пешком. Джордж решил пробиваться через буш.Погрузив в машину лагерное снаряжение и двух коз, он не без труда переправился через реку и нырнул в заросли. Оставалось еще шесть-семь километров до цели, когда стемнело, поэтому они заночевали в буше, а утром дошли пешком до деревни.В деревне было восемь отдельных бом: кучки круглых глинобитных лачуг, обнесенных колючей изгородью, почти в рост человека, шириной около двух метров. Густой буш обступал бомы, звери могли незаметно подобраться к лачугам. Неподалеку была река, куда африканцы гоняли скот на водопой.Жители подтвердили, что в ночь на 14 марта три льва искалечили двух коров. Их отогнали, но на следующую ночь они явились снова, напали еще на двух коров. На третью ночью они уже в другой боме убили двух коров и одну из них сожрали в трехстах метрах от лачуг.Джордж нашел следы львицы, которая ухитрилась проникнуть сквозь изгородь и выйти тем же путем. Другие следы было труднее разобрать, их затоптал скот. Все-таки он проследил отпечатки лап до реки, куда львы ходили на водопой. Может быть, ниже по течению попадутся свежие следы? И он действительно нашел отпечатки лап трех львов.
